Чтение онлайн

Никтошка не помнил, сколько он так выл, а только вдруг он услышал, что ему кто-то отвечает. Он замолчал и прислушался. Из черного леса донесся ответный вой, а потом еще один – далекий, словно звал за собой куда-то. Мимо проплывал пень. С корнями, растопыренными в разные стороны, он был похож на большого черного осьминога. Никтошка и сам не знал, что это пришло ему в голову, но только он взял да и прыгнул на пень. Это был пень от какого-то большого дерева, наверное, дуба. Пень был весь потрескавшийся и изъеденный насекомыми. В середине его было углубление, в котором почему-то было сухо. Никтошка завалился в него. Сюда не доставал ветер. Никтошка свернулся калачиком и подобрал под себя ноги, как креветка. Пень качало, и он плыл, неизвестно куда. Какое-то время головная боль и голод еще боролись между собой в его усталом организме, но потом, видимо, оба тоже устав, оставили Никтошку в покое, и он наконец уснул.

– Может быть, Никтошка сейчас погибает? – повторил свои слова Знайка. Услышав это, к ним подбежали остальные малыши.

– Как погибает?

– Где он?

– Я срочно должен ему оказать медицинскую помощь!

– Погодите! – остановил их Знайка. – Еще пока не понятно, где он.

– Так значит, он жив? – спросил Правдюша.

– Значит, этот Врушка его не съел? – спросил Торопыга.

– Не съел, не съел, – сказал Знайка.

– А может, все-таки съел? – сомневался Патрон.

«Если съел – то куда косточки засунул?» – подумал Напильник, но вслух ничего не сказал.

Примчался Булька. Он был рад общему оживлению и стал носиться по кухне, опрокидывая кастрюли.

– Стойте! – прокричал доктор Таблеткин. – Мне пора выезжать! Больной на операционном столе уже целый час лежит – меня ждет!

– Как же мы поедем без Никтошки? – спросил Торопыга.

– Ну… можно как-нибудь в другой раз за ним вернуться, – предложил Напильник.

– Нет, так не пойдет, – сказал Знайка. – Никтошка неизвестно где. На ферме его нет, а в Цветограде он тоже не появлялся. Значит, он где-то в лесах или полях. А погода-то вон какая…

Все посмотрели в окно и увидели, что погода совсем испортилась. Поднявшийся ветер гнал по небу серые тучи. Над полем уже вспыхивали отдельные молнии. Небо ворчало далекими громами, и вот-вот должен был хлынуть проливной дождь.

– Надо нам срочно что-то решать, – сказал Знайка. – А то и Никтошка пропадет, и больной без операции умрет.

– Я знаю, что делать! – вскричал охотник Патрон. – Ну-ка, Булька, поди сюда!

– Это еще зачем? – насторожился Знайка.

– Когда нужно быстро получить признание – Булька незаменим! Булька с веселым лаем подбежал к ним, таща в своей огромной пасти кастрюлю из-под съеденного супа.

– Не надо! – попросил Вруша.

– Если бы аптечка не осталась в машине… – пробормотал доктор Таблеткин.

– Погодите, – сказал Правдюша, – беря брата за руку. – Он вам сейчас и так все расскажет.

– Правда?

– Честно-честно, – прошептал Вруша.

Он очень боялся – не столько зубастого Бульки, сколько его грозного хозяина. Но, как ни странно, в стрессовых ситуациях – то есть, когда страшно – Вруше всегда еще сильнее хотелось врать.

– Он сейчас всё скажет! – заверил Правдюша.

– А вдруг нет?

– А вдруг да?

– Ну давай!

– Сейчас…

– Ну же!

– Погодите! – сказал Знайка. – Дайте ему сосредоточиться. И всё вспомнить.

– Да времени же нет! Больной умирает!

– Да подождет твой больной! Не умрет. Пусть ему пока наркоз сделают.

– Да как же я им это скажу, тут, наверно, даже и телефона-то нет?!

– Почему же? Всё у нас есть. Пойдем! И Правдюша повел доктора к телефону.

– В общем, так! – грозно подступил к брату-обманщику охотник Патрон, таща за ошейник Бульку. – Даем тебе ровно семь минут на размышление. Как раз без семи четыре. Когда часы пробьют… если не скажешь – мы тебя так искусаем – своих не узнаешь!

Торопыга принес всем по стулу, и коротышки расселись вокруг Вруши. А бедный обманщик, красный от стыда, остался стоять в середине, стараясь закрыть лицо руками, чтобы они не видели, как ему стыдно.

Напильник качался на своем колченогом стуле, длинная ножка которого страшно скрипела и, казалось, вот-вот расколется пополам. Знайка, вытащив из кармана тряпочку, протирал очки. Торопыга скрестил на груди руки и напевал какую-то песенку. Патрон положил на колени заряженное ружье и правой рукой играл затвором, то открывая, то закрывая его. При этом из ружья время от времени выпрыгивал патрон. Охотник поднимал его с пола и снова загонял в затвор. Левой рукой он держал наготове Бульку.

– Без трех минут! – предупредил Патрон.

Песенка Торопыги действовала всем на нервы. Может быть, потому, что слуха у шофера совсем не было. Знайка вообще не выносил всяких резких звуков и каждый раз, когда лязгал затвор Патронового ружья, он как-то странно дергал плечами, словно его касался оголенный электрический провод. Таблеткин в своем углу разговаривал по телефону и, судя по словам, которыми он называл медсестру, тоже нервничал. «Как это катетер пошел не туда? – восклицал он. – А куда же?»

Вдруг из часов выскочила сердитая кукушка и начала куковать. От неожиданности Напильник подпрыгнул на стуле и ножка сломалась. Слесарь с грохотом полетел на пол.

– Ну, хватит тут комедию ломать! – топнул ногой Патрон, вскакивая со стула. В этот момент Булька дернулся и залаял. Ружье выскользнуло из рук охотника, грохнувшись прикладом о таз. Раздался выстрел. Коротышки в ужасе попадали на пол.

Патрон схватил Врушу за шиворот.

– Не стреляй! – попросил тот. – Пожалуйста, не убивайте! Не надо…

– Я те не стрельну… я тя щас так убью – на том свете будешь помнить!

– Как тебе не стыдно! – закричал на него Знайка. – Перестань сейчас же!

– Кого ранило? – спросил подбежавший Таблеткин.

Все стали ощупывать себя и друг друга, ища, не пробила ли кого-нибудь пуля.

– Кажется, все целы, – встал с пола Напильник.

– Что это за мерзкий писк? – оглянулся Таблеткин. – У меня сейчас голова лопнет!

– Может, это от выстрела в ушах звенит?

– В каких еще ушах?! У меня с ушами всё нормально!

– Тогда откуда этот писк? Все стали оглядываться.

– Да это же кукушка пищит, – догадался Напильник, подойдя к часам. – Ну, точно. Пуля попала кукушке в живот. Кукушка застряла и пищит. Он поковырял пальцем в дырке от пули, которая пробила кукушку.