Чтение онлайн

Дождь немного утих, гром гремел уже не так часто, зато ветер усилился, и стало еще холоднее, чем было на реке. С набережной он свернул на улицу, ведущую в город. Была глухая ночь, ни в одном доме не светилось ни одного окна. К счастью, улица оказалась знакомой. Это была улица Орхидей. Значит, все-таки Цветоград. На самом деле в Цветограде орхидеи никогда не росли. Но малыш по имени Дуванчик устроил на своей улице множество клумб с цветами, которые, вообще-то, называются «львиные зевы». Но Дуванчик почему-то решил, что это орхидеи. Пользуясь тем, что орхидей в Цветограде никто не видел, а львиные зевы, понятно, что все видели, да никто не знал, что они называются «львиные зевы», Дуванчик убедил соседей, что они видят из окон множество разноцветных орхидей. Вот улицу так и назвали: улица Орхидей.

Пройдя по улице поддельных орхидей, Никтошка свернул в переулок Петуний. Отсюда до Колокольчиковой улицы было рукой подать.

Гроза, которая начала было уже утихать, разыгралась с новой силой. Каждую минуту сверкала молния, и тотчас вслед за ней гремел гром. Казалось, молнии метили прямо в дом коротышек. Хорошо, что еще в прошлом году слесарь Напильник и монтёр Молоток, по указанию Знайки, установили на крыше громоотвод. Ах, если бы гром просто гремел себе – пусть громко, но только один раз – и всё! Но он грохотал и скрежетал раскатами – то справа, то слева, словно кто-то громадный катался по всему небу на страшных железных колесах. Вспышки молний освещали рваные облака, которые ветер гнал по небу, и бледные лица трех коротышек. Повар Кастрюля залез под одеяло и не показывался.

– Ой, что-то я совсем боюсь! – слышалось оттуда в коротких перерывах между громами.

Но скоро ветер разметал облака и гроза поутихла.

– А я одну смешную историю вспомнил! – прошептал Растеряка.

– Интересно, что будет, если молния в Шишимору попадет? – молвил Пустомеля, не обращая на Растеряку внимания.

– Наверно, убьет ее? – предположил Мальберт.

– Думаю, она бессмертная. Кастрюля высунулся из-под одеяла.

– Пустомелечка, а ведь к нам она никак не может попасть, правда? – спросил он.

– Не знаю, не знаю. А вот я слышал, что тем коротышкам, у которых она уже в доме живет, она разные гадости делает. И ее сестра Кака тоже.

– Какие гадости?

– Разные. В тесто пыль подмешивает. В суп плюет. И он потом становится горький.

– Ой, Пустомеля, это ты сущую правду говоришь! Я недавно был в гостях, на улице Одуванчиков. Слушай, у них такой горький суп! Просто невозможно есть! Точно. У них Шишимора живет.

– Ну, это еще, может, вовсе и не из-за Шишиморы такой суп, – возразил Растеряка.

– А из-за чего же?

– А из-за того, что на улице Одуванчиков.

– При чем тут одуванчики?

– При том, что они горькие.

– Подожди-ка, Пустомеля, – сказал Мальберт. – Что-то я не совсем понял. Ты говоришь: тем, у кого Шишимора живет в доме, она делает гадости, так?

– Конечно же так. Еще какие гадкие гадости. Тебе такие и не снились. А ее сестра, Кака, коротышке на живот сядет – и сидит.

– Как так сидит? Что ж он ее не видит, что ли?

– В том-то и дело, что не видит. Она же ему на живот садится, когда он спит. Вот ему от этого и плохие сны всю ночь снятся. Потому что Кака давит на живот.

– Да погоди, Пустомеля. Как же так? Что она сразу в нескольких домах, что ли, живет?

– Это почему?

– А потому, что раз она у одних коротышек живет и садится им на живот – не может же она одновременно жить и у других тоже?

– Конечно же может! – с жаром возразил Пустомеля. – Шишимора она… она…

– Что?

– Многоликая, вот что. У нее много ликов.

– Чего много?

– Да ликов, вот чего. Она может и там появляться и здесь – одновременно. Жить параллельно сразу в куче мест.

– Да как же такое возможно?

– А так, что она волшебная. Да ты вообще знаешь, что под Новый год у нее рождается целая куча маленьких шишимор, которые улетают из дома через трубу? А потом разбредаются по всему свету. Понятно?

– А-а-а, ну тогда конечно…

Молния ударила где-то совсем рядом с домом, потому что в ту же секунду раздался оглушительный гром. Он был даже с треском, будто кто-то схватил топор и с размаху врубился в крышу дома.

– Ох! – охнул Кастрюля.

– Я видел ее, – прошептал Мальберт.

– Кого?

– Шишимору.

– Где?

– Вон там.

Мальберт показал рукой в темноту.

– Ничего же не видно, – возразил Растеряка.

– Когда молния сверкнула, я видел ее лицо.

Мальберт обхватил себя руками за плечи и спрятал голову под пижамную рубашку.

– Как же она выглядела?

– Страшная. С обвислыми щеками.

– Это не Шишимора, – сказал Пустомеля.

– А кто же?

– Кака.

– Кака?

– Она самая. Шишимора обычно у дверей трется. Хозяев поджидает. А Кака в окна заглядывает. Смотрит, чем поживиться.

– Зачем же она в спальню смотрит? Еда ведь на кухне.

– А может, она вообще коротышками питается, – в ужасе пропищал Кастрюля, высунув из-под одеяла один глаз.

– Ага. Это хорошо, что ты под одеялом сидишь, а то она как тебя увидит – так точно к нам полезет.

– Это почему? – задрожал повар.

– Потому что тебя ей и на завтрак, и на обед хватит, да еще и на ужин останется.

С первого этажа послышался слабый стук.

– Что это?

– Не знаю.

Стук повторился.

– Во входную дверь стучат, – прошептал Мальберт.

– Как в дверь? Да кто в такую погоду… Постучали сильнее.

– В такую погоду только Ши…

– Ой, господи! Ши… господи… ши…

Пустомеля испугался больше всех. Он вытолкал Кастрюлю из-под одеяла и сам туда забрался. И укрылся подушкой с головой. Пустомеля так поверил в Шишимору, что забыл, что это он сам ее и выдумал. Она получилась такая настоящая, что Пустомеля прямо видел, как она стоит на крыльце – мокрая, гадкая, с волосами из тины и зубами из болотных камней, и стучит в дверь своим мерзким, похожим на гнилой сучок, пальцем.

– Не открывайте! – хрипел из-под одеяла Пустомеля. – Не идите туда вообще! Закройте дверь в спальню!

Но тут Шишимора, недостучавшись в дверь, принялась громко барабанить в кухонное окно. Тра-та-та-та-та-та-та! Было уже не до шуток.

– Помогите! – громко закричал Растеряка.

Проснулся Авоськин, потом монтёр Молоток, за ними Ворчалин и музыкант Рояль с доктором Таблеткиным. Ворчалин не успел продрать глаза, как сразу же заворчал:

– Это что еще? Всю ночь бессонница, только уснул – на тебе, какой-то идиот стучит, а другой осел орет.