Чтение онлайн

– По дороге за границу, – продолжал мистер Браунлоу, – ваш отец заезжал в Лондон повидаться со мной.

– Я не знал об этом! – сказал Монкс с недоверием и удивлением.

– При встрече Эдвин отдал мне на хранение портрет той молодой девушки, которую он любил, написанный им самим. Он открылся мне как другу, и сказал, что он и эта девушка тайно обвенчались, так как ее отец был против этого брака. Эдвин очень переживал, что вынужден оставить жену в трудное для нее время. Он обещал мне писать, но, увы, вскоре я узнал о его смерти!

Тогда я попытался разыскать вторую жену Эдвина, чтобы предложить ей помощь и свой дом, если она будет в этом нуждаться, однако потерпел неудачу: вся семья куда-то уехала, и никто не мог мне сказать, куда они отправились.

Монкс опять вздохнул свободнее и посмотрел на мистера Браунлоу с довольной усмешкой.

– Когда ваш брат, – сказал мистер Браунлоу, пододвигаясь ближе к Монксу, – бедный, всеми брошенный ребенок, одетый в лохмотья, был спасен мной от преступления и позора… когда этот ребенок лежал больной в моем доме, меня удивило его поразительное сходство с тем портретом, о котором я только что говорил. Я решил узнать, откуда взялся этот ребенок, как вдруг он пропал… Пожалуй, мне не стoит рассказывать, как и почему его у меня похитили…

– Почему же?

– Да потому, что вы знаете это так же хорошо, как и я.

– Я?!

– Вы напрасно отпираетесь, – сказал мистер Браунлоу. – Я сейчас докажу вам, что мне известно очень многое.

– У вас нет никаких доказательств! – вспыхнул Монкс. – А без них вам все равно никто не поверит!

– Поживем – увидим, – старик пристально посмотрел на него и продолжил свой рассказ. – Я потерял ребенка из виду и никак не мог отыскать его. Ваша мать умерла, и только вы один могли разрешить загадку. Я справился насчет вас и узнал, что вы уехали в свое поместье в Индии. Я последовал за вами туда, но оказалось, что вы уже вернулись в Англию. Я отправился назад, но и в Лондоне мне не удалось вас найти. Мне сказали, что вы постоянно переезжаете с места на место. Судя по всему, вы жили в тех грязных вертепах, где я в конце концов и обнаружил вас…

– К чему вы говорите мне все это? – воскликнул Монкс с нетерпением. – Сначала обвинили меня в мошенничестве и грабеже, потом заявили, что у меня есть брат… С чего вы вообще взяли, что у той женщины был ребенок?

– Действительно, я не знал этого прежде, – сказал мистер Браунлоу, вставая. – Но за последние две недели мне удалось многое разузнать. Например, что вы отлично знали о существовании своего брата и даже видели его. Что ваш отец все-таки оставил завещание, но вы своими руками его уничтожили, поэтому все наследство досталось вам. А ведь в завещании ваш отец упомянул и второго сына! Мальчик оказался похожим не только на мать, но и на отца. И когда вы случайно столкнулись с ним на улице, это сходство поразило вас до того, что вы поехали в тот городок, где он родился, и стали там наводить о нем справки. Там вы разыскали сведения о его рождении и о его семье, но и их уничтожили! Вот ваши слова, сказанные об этом Феджину: «Единственное доказательство, которое подтверждает происхождение мальчика, лежит на дне реки, а старая ведьма, которая получила его от матери Оливера, гниет в своем гробу». Недостойный сын, трус и лгун, помощник воров и разбойников! Это из-за вас погибла Нэнси – девушка, которая была в миллион раз лучше вас! Эдвард Лифорд, неужели же вы все еще будете отпираться?

На Монкса было жалко смотреть. Он понял, что старому джентльмену все известно, и повесил голову.

– Я все расскажу… – прошептал он.

– Вы готовы дать подробные показания и подписать их при свидетелях?

– Да…

– Мало того, вы должны вернуть своему брату наследство отца, которое принадлежит ему по праву, строго сказал Браунлоу. – Исполните завещание Эдвина, а потом уезжайте, куда хотите.

– А вы… Вы не выдадите меня полиции?

– Нет. Все останется между нами.

– В таком случае, – сказал Монкс, – я сделаю все, как вы хотите.

Глава XXXVIII

Признание Монкса

В девять часов вечера того же дня в гостиную миссис Мэйли вошли мистер Браунлоу и Монкс.

Хозяйка дома и Роза никогда прежде не видели Монкса, но Оливер, едва взглянув на него, переменился в лице. Мальчик сразу узнал в нем того самого человека в плаще, с которым встретился на постоялом дворе во время болезни Розы и который потом заглядывал вместе с Феджином в окно его комнаты в деревне.

Каково же было удивление мальчика, когда мистер Браунлоу сказал, что Оливер и Монкс – братья! Мальчик от изумления не мог произнести ни слова. А Монкс бросил на него злобный взгляд и сел на стул возле двери.

Мистер Браунлоу подошел к Оливеру с какими-то бумагами в руках и сказал, обращаясь к Монксу:

– Пора приступить к делу. Мы собрались здесь для того, чтобы выслушать ваши показания. Вы готовы?

– Да, – буркнул Монкс. – Только, пожалуйста, поскорее!

– Признаете ли вы, что этот ребенок – ваш брат? – произнес мистер Браунлоу, кладя руку на плечо Оливера. – Что он сын вашего отца Эдвина Лифорда, моего близкого друга, и его второй жены Агнес Флемминг, умершей при родах?

– Да, – ответил Монкс, – он сын моего отца.

– Теперь расскажите нам все по порядку, – приказал Браунлоу.

– Когда отец заболел за границей, – начал Монкс, – мать моей матери, то есть моя бабушка, поехала к нему и взяла меня с собой. Поехала она, конечно, только затем, чтобы закрепить за мной его капитал, потому что, насколько мне известно, между ними никогда не было особой привязанности. Когда мы приехали, отец был уже в беспамятстве и не узнал нас. Он так и не пришел в себя, а через два дня после нашего приезда умер. В его столе среди прочих бумаг мы нашли конверт, на котором было написано, что в случае смерти отца он должен быть отправлен в Лондон к мистеру Браунлоу. Внутри было письмо к Агнес, матери Оливера, а еще завещание…

– Что было написано в письме? – спросил Браунлоу.

– Лист почтовой бумаги, исписанный вдоль и поперек, содержал что-то вроде исповеди. Отец писал своей жене, что безгранично любит ее, и горевал о том, что она останется вдовой, и о том, как трудно ей будет воспитывать малыша, который скоро должен у нее родиться. Он просил прощения за то, что причинил ей много горя, и умолял ее не проклинать его память, если он умрет. Он напоминал Агнес тот день, когда подарил ей медальон со своими волосами и кольцо, на котором было вырезано ее имя. Он просил хранить это кольцо и носить его на груди. Потом шли какие-то несвязные слова, в которых повторялось все одно и то же, как будто бы мысли его стали мешаться…

– Ну, а что было написано в завещании? – спросил мистер Браунлоу, заметив, что Оливер заливается слезами.

Монкс молчал.

– Завещание было написано в том же роде, что и письмо, – продолжал мистер Браунлоу. – В нем он говорил о тех огорчениях, которые перенес, живя с вашей матерью, о том, как его мучает то, что она приучила и вас ненавидеть его. Вас – его единственного сына! Говорил о вашем дурном характере, о вашей хитрости и порочности. Вам и вашей матери он оставлял восемь тысяч фунтов пожизненного дохода. Остальные же свои деньги он разделил на две части: одна из них предназначалась его второй жене Агнес, другая – ребенку, который у нее родится. Если родится девочка, то эти деньги могут перейти к ней без всяких условий. Если же это будет мальчик, то деньги он мог получить только в том случае, если до своего совершеннолетия не сделает ничего дурного: не выкажет никаких порочных наклонностей и ничем не замарает своей совести и своего доброго имени. Если бы Оливер сделался дурным человеком, его часть денег перешла бы к вам. Вот что было написано в завещании!

– Моя бабушка, – заговорил Монкс, – сделала только то, что на ее месте сделала бы всякая другая бабушка, безумно любящая своего внука: она сожгла завещание. Письмо к Агнес тоже не дошло по назначению, моя бабушка уничтожила и его. Агнес напрасно ждала вестей от своего мужа. Наконец она решилась открыться своему отцу, признаться, что без его согласия тайно вышла замуж. Отец вышел из себя и выгнал ее из своего дома. Агнес ушла. Когда отец успокоился, одумался и, страшно жалея о том, что погорячился, бросился искать ее, он не смог ее найти и умер с горя.