Чтение онлайн

– Разумеется, – отозвался Дафф.

– Если перевести этим дамам слово «деревенщина», вы, насколько я понимаю, считаете, что это было совершено не деревенским жителем? – с улыбкой спросил мистер Лосберн.

– Именно, сударь, – ответил Блетерс. – Больше никаких подробностей о грабеже?

– Никаких, – сказал доктор.

– А что это толкуют слуги о каком-то мальчике? – спросил Блетерс.

– Пустяки, – сказал доктор. – Один из слуг с перепугу вбил себе в голову, что мальчик имеет какое-то отношение к этим разбойникам. Но это вздор, сущая чепуха.

– А если так, то очень легко с этим разделаться, – заметил Дафф.

– Он правильно говорит, – подтвердил Блетерс, одобрительно кивнув головой и небрежно играя наручниками, словно парой костаньет. – Кто этот мальчик? Что он о себе рассказывает? Откуда он пришел? Ведь не с неба же он свалился, сударь?

– Конечно, нет, – отозвался доктор, бросив беспокойный взгляд на обеих леди. – Вся его история мне известна, но об этом мы можем потолковать позднее. Полагаю, вам сначала хотелось бы увидеть, где воры пытались пробраться в дом?

– Разумеется, – подхватил мистер Блетерс. – Лучше мы сначала осмотрим место, а потом допросим слуг. Так принято расследовать дело.

Принесли свет, и господа Блетерс и Дафф в сопровождении местного констебля, Бритлса, Джайлса и, короче говоря, всех остальных вошли в маленькую комнатку в конце коридора и выглянули из окна, а после этого обошли вокруг дома по лужайке и заглянули в окно; затем им подали свечу для осмотра ставня; затем – фонарь, чтобы освидетельствовать следы; а затем вилы, чтобы обшарить кусты. Когда при напряженном внимании всех зрителей с этим делом было покончено, они снова вошли в дом, и тут Джайлс и Бритлс должны были изложить свою мелодраматическую историю о приключениях минувшей ночи, которую они повторили раз пять-шесть, противореча друг другу не более чем в одном важном пункте в первый раз и не более чем в десяти – в последний. Достигнув таких успехов, Блетерс и Дафф выдворили всех из комнаты и вдвоем долго держали совет, столь секретно и торжественно, что по сравнению с ним консилиум великих врачей, разбирающих труднейший в медицине случай, показался бы детской забавой.

Тем временем доктор, крайне озабоченный, шагал взад и вперед в соседней комнате, а миссис Мэйли и Роз с беспокойством смотрели на него.

– Честное слово, – сказал он, пробежав по комнате великое множество раз и наконец останавливаясь, – я не знаю, что делать.

– Право же, – сказала Роз, – если правдиво рассказать этим людям историю бедного мальчика, этого будет вполне достаточно, чтобы оправдать его.

– Сомневаюсь, милая моя молодая леди, – покачивая головой, возразил доктор. – Полагаю, что это не оправдает его ни в их глазах, ни в глазах служителей правосудия, занимающих более высокое положение. «В конце концов, кто он такой? – скажут они. – Беглец!» Если руководствоваться только доводами и соображениями здравого смысла, его история в высшей степени неправдоподобна…

– Но вы-то ей верите? – перебила Роз.

– Как ни странно, но верю, и, может быть, я старый дурак, – ответил доктор. – Но тем не менее я считаю, что такой рассказ не годится для опытного полицейского чиновника.

– Почему? – спросила Роз.

– А потому, прелестная моя допросчица, – ответил доктор, – что, с их точки зрения, в этой истории много неприглядного: мальчик может доказать только те факты, которые производят плохое впечатление, и не докажет ни одного, выгодного для себя. Будь прокляты эти субъекты! Они пожелают знать, зачем да почему, и не поверят на слово. Видите ли, на основании его собственных показаний, он в течение какого-то времени находился в компании воров; его отправили в полицейское управление, обвиняя в том, что он обчистил карман некоего джентльмена; из дома этого джентльмена его увели насильно в какое-то место, которое он не может описать или указать и ни малейшего представления не имеет о том, где оно находится. Его привозят в Чертси люди, которые как будто крепко связаны с ним, хочет он того или не хочет, и его пропихивают в окно, чтобы ограбить дом, а затем, как раз в тот момент, когда он собрался поднять на ноги обитателей дома и, стало быть, совершить поступок, который бы снял с него всякие обвинения, появляется эта бестолковая тварь, этот болван-дворецкий, и стреляет в него. Словно умышленно хотел ему помешать сделать то, что пошло бы ему на пользу. Теперь вам все понятно?

– Разумеется, понятно, – ответила Роз, улыбаясь в ответ на взволнованную речь доктора, – но все-таки я не вижу в этом ничего, что могло бы повредить бедному мальчику.

– Да, конечно, ничего! – отозвался доктор. – Да благословит Бог зоркие очи представительниц вашего пола. Они видят только одну сторону дела – хорошую или дурную, – и всегда ту, которую заметят первой.

Изложив таким образом результаты своего жизненного опыта, доктор засунул руки в карманы и еще проворнее зашагал по комнате.

– Чем больше я об этом думаю, – продолжал доктор, – тем больше убеждаюсь, что мы не оберемся хлопот, если расскажем этим людям подлинную историю мальчика. Конечно, ей не поверят. А если даже они в конце концов не могут ему повредить, то все же оглашение его истории, а также и сомнения, какие она вызывает, существенно отразятся на вашем благом намерении избавить его от страданий.

– Ах, что же делать?! – вскричала Роз. – Боже мой, Боже мой! Зачем они послали за этими людьми?

– Совершенно верно, зачем? – воскликнула миссис Мэйли. – Я бы ни за что на свете не пустила их сюда.

– Я знаю только одно, – сказал наконец мистер Лосберн, усаживаясь с видом человека, который на все решился, – надо сделать все, что можно, и действовать надо смело. Цель благая, и пусть это послужит нам оправданием. У мальчика все симптомы сильной лихорадки, и он не в таком состоянии, чтобы с ним можно было разговаривать: а нам это на руку. Мы должны извлечь из этого все выгоды. Если же получится худо, вина не наша… Войдите!

– Ну, сударь, – начал Блетерс, войдя вместе со своим товарищем и плотно притворив дверь, – дело это не состряпанное.

– Черт подери! Что значит состряпанное дело? – нетерпеливо спросил доктор.

– Состряпанным грабежом, миледи, – сказал Блетерс, обращаясь к обеим леди и как бы соболезнуя их невежеству, но презирая невежество доктора, – мы называем грабеж с участием слуг.

– В данном случае никто их не подозревал, – сказала миссис Мэйли.

– Весьма возможно, сударыня, – ответил Блетерс, – но тем не менее они могли быть замешаны.

– Это тем более вероятно, что на них не падало подозрение, – добавил Дафф.

– Мы обнаружили, что работали городские, – сказал Блетерс, продолжая доклад. – Чистая работа.

– Да, ловко сделано, – вполголоса заметил Дафф.

– Их было двое, – продолжал Блетерс, – и с ними мальчишка. Это ясно, судя по величине окна. Вот все, что мы можем сейчас сказать. Теперь, с вашего разрешения, мы, не откладывая, посмотрим на мальчишку, который лежит у вас наверху.

– А не предложить ли им сначала выпить чего-нибудь, миссис Мэйли? – сказал доктор; лицо его прояснилось, словно его осенила какая-то новая мысль.

– Да, конечно! – с жаром подхватила Роз. – Если хотите, вас сейчас же угостят.

– Благодарю вас, мисс, – сказал Блетерс, проводя рукавом по губам. – Должность у нас такая, что в глотке пересыхает. Что найдется под рукой, мисс. Не хлопочите из-за нас.

– Чего бы вам хотелось? – спросил доктор, подходя вместе с молодой леди к буфету.

– Капельку спиртного, сударь, если вас не затруднит, – ответил Блетерс. – По дороге из Лондона мы промерзли, сударыня, и я всегда замечал, что спирт лучше всего согревает.