Чтение онлайн

– Верно, - ответил Ганнибал.
– Ну, так вот... Прежде всего, я должен вам сказать, что мы принадлежим к породе ночных пауков. Я жил в садовой беседке, со всех сторон обросшей зеленью. В ней было несколько разбитых оконных стекол, так что мне было удобно вползать и выползать в любое время. Когда на землю спускалась ночь, в сад приходил человек. В одной руке он нес обыкновенно искусственное солнце, которое люди называют лампой, а в другой - бутылку и связку бумаг. В кармане у него находилась еще одна бутылка, поменьше. Он входил в беседку, ставил принесенные с собой вещи на стол, начинал думать, а затем излагал свои мысли на бумаге. Такие клочки бумаги валяются иногда и в лесу, а черные пятнышки на них это то, что придумал человек.

– Поразительно!
– воскликнула восхищенная пчелка.

– Для того, чтобы делать черные пятнышки, - продолжал Ганнибал, человек употреблял обе бутылки: в меньшую он беспрестанно совал деревянную палочку, а из большой пил. И чем больше он пил, тем лучше у него шло дело. Я узнал впоследствии, что писал он о нас, но толку от этого немного, потому что до сих пор люди знают о насекомых очень мало. О нашей духовной жизни им почти ничего не известно, и они совершенно не обращают внимания на наши переживания.

– Вы дурного мнения о человеке?
– спросила Майя.

– Нет, - ответил паук, задумчиво разглядывая свои ноги, - но когда по его вине имеешь только семь ног, нельзя не испытывать некоторого чувства горечи.

– Да, вы правы, - согласилась пчелка.

– Однажды, - продолжал Ганнибал, - я притаился в углу оконной рамы, выжидая добычу, а человек со своими двумя бутылками сидел за столом и работал. Я был не доволен, что много мошек и комаров, столь необходимых для поддержания моей жизни, летели без конца к искусственному солнцу и пялили на него глаза.

– И я была бы не прочь посмотреть на него хоть разок, - задумчиво заметила Майя.

– Посмотреть - это одно, а пялить глаза - другое. Если бы вы только видели, как глуп этот сброд! Ведь комары и мошки по двадцать раз ударялись в стекло лампы и все-таки продолжали таращиться на него, пока не сжигали себе крылья.

– Бедняжки!
– сочувственно сказала пчелка.

– Сидели бы они лучше на окнах или в кустах, - продолжал паук.
– Там они были бы в полной безопасности от лампы, и мне легче было бы их ловить. В ту памятную ночь я видел из своего угла немало мошек, лежавших при последнем издыхании вокруг лампы. Заметив, что человек не обращает на них внимания, я решил завладеть ими. Ведь это вполне разумно, не правда ли?

– Вполне!
– согласилась Майя.

– И все-таки это навлекло на меня несчастье. Тихо и осторожно пополз я по ножке стола, достиг края и выглянул. Человек показался мне оттуда невероятно большим. Я незаметно просунул наверх сначала одну ногу, потом другую, третью и бесшумно приблизился к лампе. Пока я был в ее тени, все шло хорошо, но как только я оттуда вышел, человек поднял глаза и моментально схватил меня. Он взял меня за одну из ног, поднес к своим огромным глазам и произнес: "Скажите пожалуйста!" При этом он широко улыбался, как будто испытывал, глядя на меня, огромное удовольствие.

Ганнибал тяжело вздохнул. Майя молчала. Наконец, чтобы прервать молчание, она робко спросила:

– Разве у человека большие глаза?

– Вы только представьте себе мое положение, - не отвечая на ее вопрос, взволнованно продолжил паук.
– Кому приятно было бы висеть на одной ноге перед глазом, который раз в двадцать больше тебя самого? Каждый из блестевших во рту человека зубов был вдвое больше меня... Что вы на это скажете?

– Ужасно!
– содрогнулась пчелка.

– К счастью, в эту минуту моя нога оторвалась. Страшно подумать, какая меня постигла бы участь, если бы этого не случилось. Я упал и со всех оставшихся ног бросился бежать. Скрывшись за бутылкой, я стал грозить оттуда человеку, и потому он побоялся преследовать меня. Я видел, как он положил мою лапу на лист белой бумаги, и смотрел, как она пыталась убежать, но без меня у нее этого, конечно, не получилось.

– Разве ваша нога еще двигалась?
– в который раз удивилась Майя.

– Да, - объяснил Ганнибал.
– Наши ноги, после того как их оторвут, всегда еще какое-то время двигаются. Моя лапка билась беспомощно на одном месте, а человек, уткнувшись в нее носом, бессердечно смеялся над тем, как она пыталась честно исполнить свой долг.

– Но ведь это невозможно! - сказала недоверчивая пчелка. - Ведь рваная нога не может двигаться!

– Что такое рваная нога?
– спросил паук.

Майя посмотрела на него с изумлением.

– Это нога, которую оторвали от туловища, - пояснила она. - У нас всегда так говорят...

– Пора отвыкать от ваших детских выражений, - строго заметил Ганнибал.
– Вы теперь вращаетесь в свете и бываете среди образованных насекомых. Говорят: оторванная нога, а не рваная... Но как бы то ни было, я сказал вам правду: наши оторванные ноги движутся еще довольно долго.

– Ну знаете, без доказательств мне трудно этому поверить, продолжала сомневаться пчелка.

– Уж не желаете ли вы, чтобы я для того, чтобы вы поверили, оторвал себе еще одну ногу?!
– сердито воскликнул паук.
– Я вижу, что с вами не стоит разговаривать! Впервые слышу такие глупые слова.

Майя смутилась. Почему так рассердился Ганнибал и в чем была ее вина? "Как трудно иногда ладить с другими! Они часто не понимают того, что им говорят", - подумала пчелка. Ей сделалось грустно, и она печально взглянула на большого паука с семью ногами и сердитой физиономией.

– В сущности, отчего бы мне вас не скушать?
– сказал вдруг Ганнибал, принявший добродушие Майи за слабость.

Но тут с пчелкой произошла удивительная перемена. Ее грусть мгновенно исчезла, а страх уступил место спокойному мужеству. Она приняла боевую позу и с горящими от гнева глазами, слегка приподняв свои красивые прозрачные крылышки и издав громкое жужжание, гордо воскликнула:

– Я пчела, сударь!

– Извините, - пробормотал сразу осевший паук, быстро развернулся и, даже не поклонившись на прощанье, со всех ног бросился вниз по стволу дерева.

Майя не смогла удержаться от смеха. А Ганнибал, спустившись на землю, стал браниться:

– У вас отвратительный характер! - возбужденно кричал он. - Вы злоупотребляете своим жалом против тех, кого злая судьба лишила этого оружия. Но погодите, придет и ваш час, и вы попадете когда-нибудь в беду! Попомните мои слова!

И он исчез в листьях мать-и-мачехи.

Но пчелка не только его не слушала, но даже и не думала о нем. Она пришла в отличное настроение, потому что ветер утих и день обещал быть прекрасным. Высоко-высоко, в ясной синеве глубокого неба, плыли белые облака, у которых был такой спокойный, умиротворенный вид! И Майю потянуло на лесные лужайки, к залитым солнцем холмам по ту сторону озера - туда, где кипит веселая беззаботная жизнь. Пчелка видела, как качались стройные стебельки травы, как желтели на лесной опушке, в узких рвах, высокие касатики. С чашечек этих цветов можно было разглядеть таинственный, полный мрака, еловый бор, откуда веяло прохладой и печалью. Майя знала, что в его угрюмой тишине, обращающей солнечный свет в тусклое мерцание, находится никому не ведомое сказочное царство.