Чтение онлайн

– У меня нет постоянного жилища, - ответил Фритц. - Это слишком хлопотливо. С тех пор, как я сделался мотыльком, я наслаждаюсь жизнью на свободе. Раньше, когда я был гусеницей, я только и делал, что лежал на капустном листе, обжирался и злился.

– Что вы говорите?
– изумилась Майя.

– Прежде я был гусеницей, - повторил Фритц.

– Не может быть!
– воскликнула пчелка.

– Послушайте, - произнес мотылек, вытянув свои усики вперед, - да ведь это всем известно! Даже человек и то это знает!

Пчелка была поражена. Она и представить себе не могла ничего подобного!

– Знаете, мне трудно поверить этому, - сказала она, сомнительно покачивая головой.
– Может быть, вы объясните это подробнее.

Фритц пересел на тонкую ветку куста рядом с Майей, и свежий утренний ветерок плавно покачивал их обоих. Он обстоятельно описал пчелке свое бытье сначала гусеницей, а потом в виде некрасивого бурого комка, называемого куколкой.

– А через несколько недель, - закончил он свой рассказ, - я проснулся от своего глубокого сна и разорвал плотно охватывавшую меня оболочку... Я не нахожу слов для выражения восторга, что я испытал после столь долгого пребывания во мраке, и вдруг увидел солнце! Мне показалось тогда, что я окунулся в теплое золотистое море. Я сразу так полюбил жизнь, что у меня сделалось сердцебиение.

– Я вас понимаю, - откликнулась Майя.
– Я испытала то же самое, когда вылетела впервые из нашего темного города в наполненный благоуханиями ясный простор.

На минуту пчелка умолкла, отдавшись воспоминаниям. Но потом ей захотелось узнать, как могли в тесной оболочке вырасти у мотылька такие большие крылья.

Фритц охотно объяснил ей и это:

– Они легко складываются, вроде того, как лепестки цветка умещаются в почке. Когда становится светло и тепло, цветок раскрывается. То же самое и с моими крыльями. Никто не может противостоять благотворному влиянию солнца.

– Да, это правда, - согласилась Майя и принялась задумчиво рассматривать белого мотылька, который красиво выделялся на фоне голубого неба.

– Про нас говорят, что мы легкомысленны, - продолжал Фритц.
– Но на самом деле мы лишь бесконечно счастливы. Вы даже не можете себе представить, каким серьезным размышлениям о смысле жизни я иногда предаюсь.

– И о чем вы думаете?
– поинтересовалась пчелка.

– Я думаю о будущем, - ответил мотылек. - Оно очень интересует меня... Но мне пора лететь. Посмотрите, видите вон там усыпанные колокольчиками луга? Мне надо туда...

Майя вполне его понимала. Они распростились и полетели в разные стороны: белый мотылек - беззвучно покачиваясь, словно его уносил легкий ветерок, а пчелка - наполняя воздух беззаботным жужжанием, которое мы всегда слышим в яркие солнечные дни над цветами и о котором вспоминаем, когда думаем о лете.

9. ГАННИБАЛ

Вблизи пещеры, в дупле сосны, где Майя устроила себе летний домик, поселился короед Фридолин со всем своим многочисленным семейством. Это был честный труженик, заботившийся о благосостоянии своей семьи и добившийся в конце концов своей цели. Он с гордостью смотрел, как его пятьдесят талантливых сыновей неустанно копошатся в коре дерева. Каждый из них рыл свой маленький кривой канал, и все они были довольны своей работой и жизнью.

– Моя жена разместила их так, что ни один из них не пересекает путь другому, - объяснил он как-то пчелке.
– Мои дети не знают друг друга. Они движутся по разным направлениям.

Майя была знакома с короедом уже давно. Хотя она знала, что люди не любят ни его самого, ни его потомства, она тем не менее очень одобряла его поведение и образ мыслей. У нее не было никаких оснований избегать его общества. Рано утром, когда лес еще спал, а солнце только-только вставало, пчелка часто слышала сверлящие, тихие, как журчание ручья, звуки его работы. Казалось, будто дерево дышало во сне. Она видела также и легкую коричневую пыль, которую он выбрасывал из прорытых ходов.

Однажды утром Фридолин явился к Майе и осведомился, хорошо ли она провела ночь.

– Вы сегодня куда-нибудь полетите?
– спросил он.

– Нет, - ответила пчелка, - слишком ветрено!

Густой бор глухо шумел, покачивая своими ветвями, и казалось, что вот-вот с них начнут падать листья. После каждого порыва ветра в лесу становилось как-то светлее, словно деревья в самом деле теряли часть своей листвы. Верхушка сосны, в которой жили Майя и Фридолин, сердито гудела.

Короед вздохнул.

– Я работал всю ночь напролет, - произнес он.
– Что делать? Нелегко добиться намеченной цели. Я не совсем доволен своим жильем. Мне следовало бы поселиться в елке.

Он вытер лоб и как-то виновато улыбнулся.

– Как поживают ваши детки?
– дружелюбно осведомилась пчелка.

Фридолин поблагодарил ее за внимание.

– Я теперь не имею возможности следить за ними, - прибавил он. - Но надеюсь, что они делают успехи.

Майя взглянула на короеда. Это неуклюжее бурое существо, с походившим на огромную голову щитком и короткими надкрыльями, показалось ей смешным. Но она знала, что короед - весьма опасный жук, сильно вредящий лесам и рощам. Стоит толпе его сородичей напасть на дерево, и оно начинает терять свои листья или иглы, вянет и умирает. Даже могучие лесные великаны бессильны против этих крохотных разбойников, разрушающих древесную кору и каналы, по которым текут питательные соки от корней к верхушке дерева. Пчелка слышала, что короеды истребляли порой целые леса. Она задумчиво рассматривала Фридолина, охваченная странным чувством при мысли о том, каким могуществом обладало это маленькое, ничтожное на вид насекомое.

Вдруг Фридолин тяжело вздохнул и озабоченно сказал:

– Да, жизнь была бы хороша, если бы на свете не было дятла.

– Вы правы!
– согласилась Майя.
– Это жадное создание пожирает все, что встречает на своем пути.

– О! Если бы оно довольствовалось только этим!
– горестно воскликнул короед. - Полбеды, если бегающие по деревьям легкомысленные гуляки попадают ему на обед: в конце концов, надо и дятлу жить. Но возмутительно то, что эта птица настигает свою добычу глубоко в коре и добирается даже до наших ходов!

– Неужели?
– усомнилась пчелка.
– Да как же она может это делать? Ведь, насколько я знаю, дятел - птица немалая.

Фридолин взглянул на Майю, высоко поднял брови и покачал головой.

– Вы говорите о его росте?
– произнес он.
– Да разве в этом дело? Нет, дорогая, его размеры тут ни при чем, и все наше несчастье не от них, а от его языка.

Пчелка от удивления широко раскрыла глаза, и короеду пришлось ей объяснить, что у дятла совсем особенный язык: длинный, тонкий, круглый, как червяк, остроконечный и липкий.

– Он может его высовывать, - сказал Фридолин Майе, - на расстояние, раз в десять превышающее мое тело... Думаешь, вот уже все, - ан нет!
– он лезет все глубже и глубже... Дятел бесцеремонно сует свой язык в самые маленькие щели под корою. Он вечно думает: "А ну-ка посмотрим, не запрятался ли там кто-нибудь?" И он врывается в наши ходы, и все, что в них находится, прилипает к его длинному языку и исчезает вместе с ним.

– Знаете, я не трусиха, далеко не трусиха, - со страхом произнесла пчелка, - но и мне жутко стало...