Чтение онлайн

Тогда Вередуха объявила, что племянник может расположиться в штабе ее диверсионного полка. В его обязанность войдет каждую ночь, в три часа десять минут, сорок две и пять десятых секунды выносить и складывать мусор этажом ниже у двери ее заклятого врага Пельменя Сметановича Залетного.

Макарыч должен также регулярно проверять содержимое половика и смастерить дело так, чтобы под ним всегда можно было найти все самое необходимое.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Евдокия, добив ореховый коньяк, отставила пивную кружку, гнусно чихнула, трижды икнула и высморкалась на пол. Это означало высшую степень духовного удовлетворения. Она взглянула на Макарыча, изучающего в глазок содержимое холодильника, и вдруг поняла, почему ее теперь уже покойная тетка полюбила его (не холодильник, а Макарыча.
– Авт.).

В этом пареньке было нечто такое, что не поддается разумному объяснению. Почему за двадцать лет знакомства он ни разу к ней не пристал?

Может, он "голубой"?
– размышляла как-то в глубоком сугробе Евдокия Патрикеевна Задолбаевская (Макарыч, разгребая снег у гаража, не заметил ее и закидал им Евдокию с головой).

Как-то она прикупила в интим-магазине искусственный фаллос, причем довольно дешево, так как действовала скидка благодаря приобретению там же месяц назад сразу ста киллограммов "Wiskas", хотя кошек у нее отродясь не водилось, и притащила инструмент домой.

Патрикеевна положила предмет постояльцу на подушку и накрыла открыткой, надушенной "Красной Москвой".

Послание вышло чарующе-романтическим:

"Любимому Петру Макарычу от Макарова Петра из Брянска".

Макарыч на самом деле наведывался по репортерским делам в Брянск, и Евдокия решила таким способом вывести его на чистую голубую воду.

Но журналист ничуть не удивился презенту, а кликнул Евдокию и велел отослать красавца-фаллоса обратно в Брянск Петру, начеркав на той же самой открытке:

"Благодарствую, дорогой тезка, но этот дивный подарок принять не могу. Я его недостоин, но в еще большей степени он недостоин МЕНЯ. Ваш Петр Макарыч".

Тогда, хорошенько освоив терминологию "сексмодерна", Евдокия Патрикеевна пошла на новую хитрость. Она подговорила дворника, шестидесятитрехлетнего паренька Отхода Засоровича Помоева, "подкатить шары" к Макарычу, когда он выйдет вечером из винного магазина (Макарыч регулярно покупал в нем кефир с бифиобактериями для дезинфекции полости рта), и предложить ему "мужежонство". Засорович в точном соответствии с указанием Патрикеевны приволок на встречу с Макарычем тетку из мясного отдела. Она журналисту вполне приглянулась, и в дверь дворницкой всю ночь вонзались стрелы Амура.

* * *

Евдокия перевернула пивную кружку вверх дном и окончательно убедилась в отсутствии коньячного содержимого. Неожиданно ее обуяла жажда расследования. Она спросила Макарыча, присевшего в дверном проеме на корточках.

– А знаешь ли ты, любезный мой Макарыч, сколько тебе осталось прокукарекать?

Макарыч ухмыльнулься. С раннего детства, уже в стенах роддома, матушка внушала ему:

– Ты полный м... И не рассчитывай, что дотянешь до...
– Маман постоянно осекалась на этом месте и никак не могла завершить доброе родительское напутствие, так как огненная вода заливала остатки разума. Тогда на помощь приходил папанька. Он подскакивал с банным тазиком и пытался одеть его на голову сынка.

Макарыч защищался, как лев. Однажды, спасаясь от батиной атаки, он выпрыгнул в окошко из полуподвального помещения, в котором семья снимала закуток у дяди Отрыжки Рябого, и шлепнулся в единственный в то время в столице кабриолет одесского жулика Фуфлыги Гнилого.

Взволнованный Фуфлыга, обнаружив наутро в своей ласточке мирно посапывающего паренька, скончался на следующий же день от цирроза печени.

Поэтому Макарыч ответил Евдокии максимально витиевато:

– А хер его знает!

Патрикеевне понравилась изворотливость постояльца. Есть с чем сравнить! Как-то познакомилась она с Жихарем Геронтологовичем Захуторным, уроженцем самого центра Европы - суперреспектабельного Туниса, и он пригласил ее в чайхану на Садовом Кольце.

Вахтером заведения бдил некто Шасси Штопорович Автопилотов, бывший летчик-испытатель из Нижневартовска. Он всегда держал под стойкой в гардеробе семь бутылок коньяка, чтобы хватило на два дня.

Так вот, этот европеец из Туниса пристал к вахтеру, чтобы тот открыл ему секрет своего долголетия.

Автопилотову стукнуло девяносто три годика, но на вид ему больше пятнадцати дать было невозможно. Румяный, как тетка масленица, когда он открывал рот, то и вовсе превращался в младенца.

При этом Штопорович владел несколькими классными фразами, от которых тащились мазохисты и подростки, например: "А чего тебе, скотина, надо?"

И вахтер звонко плевал в посетителя, вознамерившегося сдать в гардероб пальто.

Евротунисец Геронтологович рассчитывал прожить как минимум сто сорок лет, так как на него возлагалась обязанность, согласно завещанию сына и его супруги, сбежавших на постоянное место жительства все в тот же Тунис, воспитать и поженить их многочисленное потомство.

В соответствии с хитроумными демографическими расчетами, основанными на глубоком изучении генеалогического древа, завещание оговаривало количество предстоящих наследников вплоть до третьего колена, на свадьбах которых будущему прапрадеду Жихарю надлежало выступать в роли тамады. С древа "свешивались" десять праправнуков, восемь праправнучек, девять правнуков, семь правнучек, восемь внуков и шесть внучек.

Вахтер Шасси согласился открыть кандидату в долгожители Захуторному тайну задержки в этом мире за искомые семь бутылок коньяка.

Но экономный Жихарь вздумал перехитрить старого пилота. Он обзавелся на рынке тремя килограммами шиповника и сварганил четыре литра бурого настоя, добавив для коньячного аромата дармовой фальшивый "Absent", умыкнутый из автомобиля чешского Посольства.

(Мудрые чехи умышленно оставляли подделку в салоне на видном месте, чтобы воришки не позарились на действительно существенные предметы, коврики, например, и эта уловка всякий раз срабатывала.)

Евротунисец преподнес вахтеру не семь, а восемь пузырей "отборного армянского", но секрет его долголетия так и остался втуне. Шасси Штопорович сделал пробный глоток и немедленно скончался. Воздушный ас рухнул под стойку гардероба, со смачным звоном увлекая за собой запасы суррогата, и был госпитализирован в морг к другу летной молодости Скальпу Распоровичу Трупоградскому, Заведующему Паталогоанатомическим Отделением знаменитой Градовской Больницы.

Выдающийся паталогоанатом, в прошлом Заслуженный летчик-испытатель и непревзойденный мастер авиационных шоу, ювелирно сажавший СУ-27 на толпу зрителей с минимальными потерями для них, всегда настаивал, что ежели Шасси с возрастом станет худо, то "милости просим в гости Вас к Нам".

Скальп Распорович был вне себя от возбуждения, когда на стол 456, изготовленный в виде аэродинамического крыла, торжественно водрузили его старого (во всех отношениях) приятеля, с которым они как-то по пьяни угнали истребитель в Объединенные Арабские Эмираты, сбагрили его в автоколлекцию Эмира Умм-эль-Кайвайна в обмен на жирную тетку из гарема, оказавшуюся борцом сумо-трансвеститом, и телеграфировали на Родину о террористическом акте на борту с захватом заложников в их лице (дело тогда замяли, представив обоих к медали "За отвагу на пожаре" при совершении вынужденной посадки в связи с возгоранием двигателей).