Чтение онлайн

– Я – дирижер симфонического оркестра!

В эту минуту в открытое окошко заглянул Нук и, поздравив своего воспитанника с новой должностью, сообщил, что завтра они отправляются в экспедицию на Чертовы кулички по заданию Географического общества. Сегодня вечером, ежик Бобо, капитан и старый друг профессора, приведет свою любимицу, белоснежную яхту «Леда», к пристани.

– Мы что, отправляемся в кругосветное путешествие?! – запрыгнув на подоконник и широко раскрыв глаза спросил полосатый крошка.

– Совершенно верно, – подтвердил Нук, с любовью поглаживая тигренка по макушке.

– И я увижу море?

– Конечно.

– Настоящее? – уточнил тигренок.

–Настоящее,– подтвердил Нук – и море, и острова с кокосовыми пальмами, и далекие неведомые страны…

– Я буду плавать в море… с китами и дельфинами, – мечтательно начал тигренок, облизнув блестящее пятнышко света на носу.

– Когда будем стоять возле берега, будешь, – мягко сказал Нук, – а в открытом море плавать нельзя. Вообще, Барсенька, в путешествии тебе придется соблюдать некоторую дисциплину, чтобы наша экспедиция смогла выполнить возложенную на нее задачу. А сейчас, Барсенька, я должен идти заканчивать сборы. Ты тоже собери необходимое, чтобы не скучать в пути. И прошу, в семь часов, без опозданий на ужин. Ты познакомишься с моим старым другом, капитаном Бобо. Я думаю, он тебе очень понравится.

Нук ушел.

Барсенька попытался заняться сборами, но мысли о морском путешествии кружились в его голове, как потревоженный пчелиный рой. Тогда тигренок вытащил из ящика письменного стола ластик, альбом и коробку цветных карандашей, которые Нук подарил ему на день рождения, и вдохновенно взялся за работу.

Через час рисунок был готов: Царевна Солнышко улыбалась, обнажая единственный молочный зуб, по голубому небу плыли облака, словно пушистые комочки ваты, а морские волны были так лихо закручены, словно только что прошли химическую завивку. В довершение художественного замысла, Песчаный берег был густо усеян карандашными точками.

Рисунок был почти безупречен, но несколько пустоват. Тигренок почесал карандашом макушку и принялся рисовать дружную семью: папу-осьминога в солнцезащитных очках, загорающего на песке с маленьким осьминожком, который лепил песочные куличики. Полосатый крошка облизывал пятнышко света на носу и тихонечко урчал, с любовью начинающего художника стачивая ластик.

Когда рисунок был закончен, Барсенька окинул его строгим критическим взглядом:

– Я – настоящий художник!

Тигренок скрутил в трубочку рисунок, сунул его под мышку и отправился к Нуку.

***

Старый профессор жил неподалеку от Барсеньки, сразу же за перелеском на берегу широкой реки, у причала. Центральная часть Нуковского жилища, представляющая гостиную, была отделена гранитным парапетом от крутого берега. В центре гостиной росла высокая финиковая пальма с жестяным флюгером на вершине, а под ней расположился складной походный столик с начищенным медным кофейником. С левой стороны от пальмы, если смотреть на реку, стоял буфет с посудой, а с правой – дубовый шкаф со стеклянными дверями и ореховая конторка под полосатой маркизой. Чуть поодаль на тумбочке размещался светящийся в темноте огромный глобус. Рядом на двух столбах висел гамак для Барсеньки.

Прихожую, обращенную к дороге, ограничивали лакированное трюмо и гардеробная вешалка, на которой висели терракотовый саквояж, дорожный зонт и котелок хозяина.

Неподалеку зеленел ботанический сад, разделенный профессором на три участка: в первом Нук выращивал огородные растения, во втором ухаживал за саженцами экспериментальных деревьев, а в третьем высаживал семена, присылаемые ему иностранными корреспондентами.

С раннего утра, накормив Барсеньку, Нук занимался ботаническим садом: поливал огород, осматривал молодые саженцы, пикировал и рыхлил землю в семенных ящиках. По вечерам профессор сортировал семена, выбирая сор, рассматривал под микроскопом подкрашенные срезы, а потом заносил результаты в толстый журнал наблюдений.

Профессор тщательно следил за своими зелеными питомцами, за их ростом и приживаемостью и писал монографию «Новые виды растений». Кроме того, Нук собиралгербарий, которым (в душе) немножко гордился.

Все свои богатства профессор хранил в дубовом шкафу-хранилище, к которому относился как к святыне. Здесь царили безукоризненный порядок и чистота: на верхней полке располагался научный инструментарий, на средней – различные коробочки с семенами, а на нижней – гербарий.

Нук принимал участие в ежегодных ботанических выставках и не раз получал именные грамоты, которые красовались за стеклами шкафа.

***

Бобо и Нук уже беседовали за столом, когда примчавшийся Барсенька, выронив в прихожей рисунок, бросился к гранитному парапету, восхищенно разглядывая белоснежную яхту с изогнутой лебединой шеей, которая стояла на якоре.

Однако через минуту полосатый крошка уже раскачивал ногу профессора, не в силах сдержать восторга:

– Это мой кораблик, да, Нук, да?

– Конечно, твой, – подтвердил ежик Бобо, с интересом разглядывая тигренка.

– Неужели ты забыл, что сначала нужно поздороваться?– укоризненно посмотрев на своего воспитанника, произнес Нук.

– Привет! – беспечно поздоровался тигренок.

– Добрый вечер, – улыбнувшись, ответил Бобо.

Полосатый крошка сбегал в прихожую, подобрал рисунок и положил его на стол.

– А я нарисовал море! – бодро объявил юный художник.

– По-моему, очень неплохо, – похвалил Бобо, разглядывая осьминогов. – Такая чудесная семья. Особенно мне нравятся папины очки.

– Рисунок хорош, – поддержал ежика профессор, – но вообще… Ты знаешь, Барсенька, осьминоги обитают в морских глубинах и никогда не выходят на берег.

– Почему?

– Потому что море – их биологическая среда обитания, – пояснил Нук. – И, кроме того, прямые лучи солнца губительны для них. На берегу они могут высохнуть.

– Пожалуй, – согласился Бобо.

– Это ваши высохнут! – отрезал полосатый крошка. – А мои нет. Они резиновые!

Бобо снова улыбнулся.

– Хорошо-хорошо. Садись ужинать, – сказал Нук и поставил перед Барсенькой тарелку.

– А я завтра поплыву в далекие страны, – загадочно сообщил гостю полосатый крошка.

Бобо посмотрел на Барсеньку с какой-то грустинкой. Может быть, он вспомнил свое детство.

– Ты не переживай, – успокоил его тигренок, – мы тебя тоже возьмем!

– Для начала попробуем вот это, – говорил Нук, разливая по тарелкам фасолевый суп.

– Давненько не пробовали мы ваши произведения, – ответил Бобо, с наслаждением приступая к еде, и после первой же ложки невольно восхитился:

– Мне кажется, маэстро, что с годами ваше мастерство становится еще утонченнее.

Барсенька, занятый творческими размышлениями, ел молча.