Приключения Принцессы кошек
Шрифт:
«Предлагаю мировую», – сказал, стараясь придать своему обычно резкому голосу ласковый тон, Большой Бык. – «Ты… Гм… Вы… Вы переводите нам, что здесь написано, а потом забираете эту бумагу себе, если она те… вам так интересна. И забываете про тот случай. Мы только копию на ксероксе для себя сделаем. И даже заплатим вам за перевод». – «Так вы – не адвокат? Вы – его сообщник?» – повернулся очкарик к Маленькому Быку. Первым его желанием было обругать этих жуликов и уйти, но бумага… Жалко было оставлять её в руках у этих проходимцев.
«Согласен, – кивнул очкарик. – Мне и денег ваших не надо. Только бумагу отдайте. Она, возможно, имеет большую культурную и историческую ценность. Правда, вы мне так и не сказали, откуда она у вас».
Большой Бык ответил не сразу. Не потому, что не знал, как бы половчее соврать. Обмануть этого «ботаника» для него было раз плюнуть. Он просто старался погасить в себе чувство досады. Если бумага ценная, её можно было бы продать. С другой стороны, ведь и платить за перевод не придётся. А с деньгами расставаться уважаемый Владимир Аркадьевич очень не любил. «Мои рабочие разбирали старый дом и нашли бумагу на чердаке. Знают, что я люблю всякие диковинки, вот и принесли её мне».
Очкарик с недоверием посмотрел на Большого Быка. Он легко мог представить себе этого битюга крадущимся с ножом в тёмном переулке или старательно пересчитывающим наворованные денежки, но вот любовно собирающим «всякие диковинки» представить его как-то не получалось. Впрочем, какая разница, откуда у него эта бумага. Надо поскорее перевести её и забрать с собой, чтобы потом тщательно изучить в институте. Большой Бык, оскалившись в почти искренней улыбке, жестом указал очкарику на стул, и тот приставил стул к письменному столу и дрожащими руками взял странный лист. Поднеся его ближе к глазам, он вдруг даже присвистнул. «Что такое?» – насторожился Большой Бык. – «Текст даже более древний, чем я ожидал. Боюсь, я не смогу его здесь перевести. Мне надо взять бумагу в институт и там с ней денька три поработать. До свидания». Очкарик взял бумагу и поднялся из-за стола.
«Э-э-э, мы так не договаривались. Вы переводите нам её здесь и сейчас, а потом забираете, когда мы снимем с неё копию. Или бумага останется у нас».
«Боюсь, перевод будет не очень полным и не совсем точным, – сказал очкарик. – У меня есть с собой ноутбук с самыми необходимыми материалами, но полный перевод возможен только в стенах института, и он займёт, вероятно, несколько дней. Ну что ж, попробуем». Очкарик достал из кейса ноутбук, включил его, и некоторое время в офисе слышны были только его сопение и невнятное бормотание. Наконец он откинулся на спинку стула и изрёк: «Судя по всему, настоящий документ является списком с более раннего манускри…»
«Стоп, стоп! Ты же… Вы же не у себя в институте. Нам важен текст. Текст, понимаете?»
«Текст, к сожалению, могу перевести только в общих чертах. Это – обращение древних жрецов к какому-то царю или божеству, которого они величают Повелителем Воинственных Псов. Они просят его вразумить какого-то большого быка, который возомнил себя выше Повелителя. Тут ещё упоминается некий маленький бык, который идёт на поводу у большого. Жрецы заклинают быков отказаться от своей затеи, иначе… Тут какие-то непонятные слова… Нарисован зверь, вот, глядите, на лося похожий. В общем, это работа для историков или археологов, мне же, как языковеду…» Очкарик осёкся, увидев выпученные глаза Егорыча и его босса. Большой Бык даже чуть оторвался от кресла и прохрипел: «Ты что же, шутить с нами вздумал, а?» – «Я вас предупреждал, что могут быть некоторые шероховатости, но суть документа я вам передал верно». – «Егорыч! Отнеси бумагу секретарше, пусть снимет копию. А вы извините, погорячился. Мой шофёр бы вас подвёз, да…» – «Нет-нет, не надо, я ещё к сестре зайти хотел, она у меня завучем в школе по соседству работает. Кстати, тоже древними языками увлекается. До свидания!»
Очкарик вышел, а вернувшийся в офис Маленький Бык и его шеф многозначительно переглянулись. Загадок после расшифровки текста стало, кажется, ещё больше.
Глава 6. Старые друзья, где вы?
Итак, мы стояли на маленьком полустанке, слабо освещённом единственным фонарём. Куда идти дальше, я не имела ни малейшего представления. Кажется, не знал этого и Рекс. Он беспокойно вертелся на месте, пытаясь найти хоть какой-нибудь слабый след, но, кажется, на этом полустанке никто не выходил за последние несколько дней. Он был занесён снегом по щиколотку. Всё-таки куда-то идти надо было, и мы пошли в ту сторону, куда ушла электричка. Однако, дойдя до края платформы, я увидела, что спуска с неё нет. Это меня ободрило. Значит, спуск есть только с одного края платформы, и шансы найти дорогу выросли вдвое. Мы развернулись и пошли назад. Вот и спуск. Но от него вели две, еле различимые в свежевыпавшем снегу, тропинки. «Куда пойдём, Рекс?» – спросила я. Рекс потыкал носом в одну тропинку, потом в другую, и в нерешительности помотал головой. «Принцесса, я не могу взять след. Здесь давно никто не ходил».
Мы потоптались немного на месте, но холод не оставлял времени на раздумья, и пришлось нам двинуться наугад. Я вытащила из пакета фонарик, и яркий луч света осветил жёлто-коричневые стволы сосен и чёрные кусты по обе стороны тропинки. Тропинка то поднималась в гору, то спускалась в овраг, временами круто уходила в сторону, а через некоторое время возвращалась назад. Иногда в стороне от неё луч фонарика выхватывал следы какого-то зверя, и мне становилось немного жутко, даже Рекс боязливо поджал хвост и пару раз угрожающе рыкнул куда-то в темноту. Иногда в разрывах облаков появлялась бледная луна и освещала всё холодным светом, от которого лес делался ещё страшнее.
Мы шли довольно долго, но вскоре лес начал редеть, и мы сначала услышали, а потом и увидели шоссе, по которому изредка проносились машины с ярко горящими фарами. Да, к домику лесничего, наверное, вела другая тропинка.
«Ну, что, Рекс, придётся нам возвращаться к железной дороге и идти по другой тропинке», – сказала я. Но у Рекса была другая идея. «Принцесса, ведь у лесничего есть машина, правда?» – «Есть», – ответила я, не понимая, зачем он это спрашивает. «А если есть машина, значит, должна быть и дорога, ведущая к шоссе. Вторая тропинка уходила вправо, значит, и нам надо идти направо вдоль шоссе и искать эту дорогу». – «Молодец, Рекс, здорово придумал. Как же я сама этого не сообразила?» Рекс с деланной скромностью ответил: «Эх, Принцесса, поневоле начнёшь разбираться в дорогах, коли живёшь на вокзале». И мы пошли по обочине шоссе.
Через некоторое время действительно, с правой стороны мы увидели дорогу, уходящую в лес. На ней виднелись заметённые снегом следы какой-то машины. По обе стороны от этих следов тянулись цепочки чьих-то следов. Рекс понюхал след и сказал, что машина и две собаки были здесь несколько часов назад.
Я очень устала и замёрзла, но надежда на близкий конец пути прибавила сил, и минут через двадцать деревья расступились, образовав круглую поляну, на которой находился какой-то деревянный домик. Меня удивило, что в домике не было света. Я стала водить фонариком из стороны в сторону, и луч выхватил из темноты вездеход лесничего. Но самого Бориса Владимировича, судя по всему, в домике не было. Не было видно и собак. «Боб! Бен!» – несколько раз крикнула я, но никто не отозвался. Тогда мы с Рексом подошли к домику и постучали в дверь. Никто не отозвался. Я несмело толкнула дверь, она оказалась незапертой. Мы вошли в сени, я пошарила фонариком по стенам, нашла выключатель и включила свет. Перед нами была ещё одна дверь. Я открыла её, и нас обдало приятным теплом. В углу домика стояла большая печь, и, судя по всему, её недавно хорошо протопили. Когда я зажгла свет, стали видны и другие предметы в комнате: большой, аккуратно застеленный топчан, старый сервант, огромный шкаф и стол и несколько стульев посреди комнаты. В домике никого не было.
Я осматривалась по сторонам, а Рекс в это время суетливо бегал из угла в угол и наконец, сказал: «Здесь были врачи. Я чую их запах. Побегу во двор, проверю там, всё ли в порядке».
Посреди стола стоял большой электрический самовар. Я потрогала его: он был тёплый, почти горячий. На столе были ещё сахарница, коробочка с чаем в пакетиках, а в углу за шкафом я заметила холодильник, и он был полон всяких продуктов. Я снова испытывала голод и решила, что Борис Владимирович не рассердится, если мы с Рексом немного поедим. Я достала из холодильника кольцо колбасы, маслёнку, в серванте нашлись чашки, блюдца, чайные ложки и нож, а в хлебнице, спрятавшейся за самоваром, обнаружились батон и половинка хлеба.
«Странно, кажется, ни…» Вошедший Рекс прервал фразу на полуслове и жадно втянул ноздрями вкусный запах еды. Я предложила ему поесть, и вскоре мне стало страшно за Рекса – не лопнет ли он, и за холодильник – не опустеет ли он. Когда пёс, наконец, немного утолил свой голод, я спросила его, что он хотел мне сообщить, когда вошёл. «Аф, да! Штранно…» – «Рекс, прожуй сначала!» – «Странно, кажется никого поблизости. Вездеходом сегодня никто не пользовался. Правда, кто-то совсем недавно уехал отсюда на какой-то другой машине. Но ни собак, ни лесничего здесь нет. Ой, спать-то как хо-о-очется!» И правда, в уютном тёплом домике после вкусного и сытного ужина так и клонило в сон. Не прошло и десяти минут, как мы с Рексом уже крепко спали. Проснулась я ночью от того, что кто-то тряс меня за плечо. «Дьефочка, дьефочка, проснись!» – говорил этот кто-то, и, с трудом раскрыв глаза, я увидела в лунном свете странного незнакомца с огромными горящими глазами.