Чтение онлайн

Лесник вышел, а два других мошенника остались в домике и продолжили выпивку. «Не нравится мне этот Андрюха», – мрачно сказал Егорыч. – «Ну, какой из него лесничий? Он же трезвым почти не бывает!» – «Для нас это и неплохо. Кроме того, ты слышал, кто у него отец. Мы его сыночку карьеру поможем сделать, он – нам. Мне покоя не даёт тот дурацкий лист со странным текстом. Какой-то повелитель псов, быки… И что должна была делать с этим текстом девочка? Как она могла его прочитать? Постой, ведь она зачем в школу-то пришла с этим листом? К завучу, чтобы она перевела. А вот что бы она с ним дальше делала? Теперь мы этого уже не узнаем. Но у меня такое ощущение, что та бумажка имеет какое-то отношение к нам. Я ведь знаю, что меня за глаза называют Большим Быком, а тебя – Маленьким». Тут Егорыч немного покраснел. – «Да ладно, я давно это знаю. Лось зачем-то нарисован. Это что? Предупреждение нам? Но почему оно оказалось у девочки? Или кто-то заранее знал, что оно попадёт к нам? И ведь документ-то древний! Чертовщина какая-то! Но столько совпадений! Может, откажемся от этой затеи, Егорыч, а?» Егорыч и сам немало думал об этом, но втайне был рад, что Большой Бык первый проявил малодушие, и, приняв возможно более мужественный вид, сказал: «Владимир Аркадьевич, стоит ли обращать внимание на ту бумажку? Ну, есть пара совпадений, ну, и что? Откажемся от нашего плана сейчас – потом поздно будет! Лесничий из больницы выйдет, и ничего у нас не получится! Упустим такой шанс, а когда другой подвернётся?» Большой Бык и сам уже устыдился своей минутной слабости и пробормотал: «Да я так просто… Мысли вслух, так сказать. Ты прав, Егорыч. Такой шанс нам может больше и не представиться. Давай ещё по рюмочке и будем готовиться к делу. Примерь-ка полушубок».

Увидев, что Маленький Бык просто утонул в полушубке лесничего, Большой Бык расхохотался. К нему снова вернулось хорошее настроение, и он забыл свои недавние страхи.

«Ладно, Егорыч, я тебя буду в кадр только по пояс брать. Значит, так Я беру видеокамеру, ты – карабины. На лыжах пойдём или пешком?» – «Давай лучше пешком», – ответил Маленький Бык, который не вставал на лыжи уже лет тридцать.

Лесник шёл на лыжах, путаясь в палках и наступая одной лыжей на другую. Бегать на лыжах он умел и любил, но сейчас он чувствовал, что выпил лишнего, и старался дышать полной грудью, чтобы протрезветь. Вот и поваленная сосна, за которой будут сидеть в засаде его новые приятели. Андрей не был в восторге от них, но Большой Бык обещал сделать его лесничим, ради этого можно потерпеть его повелительный тон и чванливость. А вот когда я сделаюсь лесничим, сладко мечтал Андрей, тогда-то я и покажу, кто здесь хозяин. Охотиться ему разрешать, конечно, буду, но деньги за это буду брать немалые. Сколько же я с него буду брать, скажем, за того же лося? Долларов двести? Нет, это маловато. Здесь же всё-таки заповедник, меньше пятисот не возьму. Или даже тысячу запрошу. А что, лес ведь скоро будет мой, мне и цены устанавливать.

Радужные мысли будущего лесничего неожиданно прервал приятный запах смолистого дыма. Андрей принюхался и прибавил ходу. Вскоре за одним из поворотов тропинки он увидел, что на крошечной опушке разложен небольшой костёр, над которым на вертеле жарилась дикая утка, а рядом с костром стоит небольшая яркая палатка. Из палатки доносилась негромкая приятная музыка. «Эй! – крикнул лесник. – Кто там в палатке?» Из палатки высунулся пожилой иностранец в очках, обнаживший в широкой улыбке белые здоровые зубы, и залопотал что-то на своём непонятном языке. – «Здесь заповедник! – прокричал Андрей (некоторые думают, что, если кричать иностранцу по-русски, он лучше поймёт). – Здесь нельзя охотиться!» И он жестом указал на жарившуюся на костре утку. А про себя подумал, на сколько бы ему «оштрафовать» браконьера.

Однако иностранец понял этот жест по-своему. Он закивал радостно головой, подошёл к костру и снял утку с вертела. Потом залез в палатку и выбрался из неё с подносом, пластиковыми тарелками и стаканами и большой бутылкой виски. – «Карашо, да?» – оскалившись, спросил иностранец. – «Нет карашо», – перешёл на «иностранный» лесник, – «это есть браконьерство!» Но от свежезажаренной утки шёл такой аппетитный запах, а бутылка виски так маняще стояла на подносе, что Андрей махнул рукой и сказал: «Карашо! Но по чуть-чуть! Я на службе». Иностранец закивал, снова стал болтать по-своему, а сам тем временем сноровисто разделил утку на две равные части, разложил эти части на тарелки, снова нырнул в палатку и вынырнул из неё с бутылкой кетчупа и тонкими ломтиками хлеба на бумажной тарелке, разлил по стаканам виски и предложил тост, состоявший из известных ему русских слов: «Карашо, да?»

Андрей кивнул, залпом выпил свой стакан и, полив нанизанный на вилку кусок дичи кетчупом, отправил его в рот. И тут же закашлялся так, что слёзы выступили на вытаращенных глазах. Кетчуп оказался таким острым, что лесник стал искать, чем бы залить пылающий во рту пожар. Воды на подносе не было, зато там оказался вновь наполненный до краёв стакан виски. Выбора не было, Андрей, стараясь не дышать, выпил и этот стакан. – «Карашо, да?» – продолжал радоваться неизвестно чему иностранец. Лесник хотел было разозлиться, но неожиданно расхохотался и сказал: «Карашо!» Он совсем захмелел, и ему теперь было в самом деле хорошо и уютно на этой маленькой поляночке, с этим милым стариком-иностранцем, и он совсем забыл о лосиной охоте и об оставленных им в домике лесничего товарищах. Кетчуп уже не был таким жгучим, утка была отменно вкусна, а жаркий треск костра завораживал Андрея и уговаривал его посидеть ещё немного, и ещё, и ещё. И стало грезиться ему, что он уже – лесничий и что… Тут лесник встрепенулся. Он ведь ещё не лесничий, и едва ли им станет, если не пригонит лосей к месту засады. Он попытался подняться, но в голове зашумело, и Андрей тяжело плюхнулся на огромный пень, служивший ему сиденьем. Да чёрт с ними, с этими лосями. Где их сейчас искать? И в сон почему-то клонит… Может быть, и в самом деле поспать?

…Йонго вёл семью прочь из ставшего опасным заповедника. Не зная, когда ещё им доведётся полизать соль, лоси наведались на солонцы, а потом направились к дальнему ельнику. Йонго знал, что Лейна ждёт ребёнка и что ей тяжело передвигаться по рыхлому снегу, поэтому он решил сделать путь как можно короче. Он знал, что к Дому Хранителя Леса сейчас идти опасно, его чуткий слух уловил издалека шум мотора и звуки чудовищной музыки, которые сначала были слышны на шоссе, потом – на дороге, ведущей к Дому Хранителя, и, наконец, у самого Дома. Сейчас эти звуки стихли, но опасность не исчезла, она была где-то рядом и с каждой минутой усиливалась. Это чувствовал не только Йонго, много повидавший на своём долгом восьмилетнем веку, но и Лейна, и даже юный Лойри, боязливо жавшийся к матери. Поэтому Йонго решил идти в сторону Дома Хранителя Леса так долго, насколько это возможно, а потом повернуть вправо, обойти Дом по большой дуге и продолжить путь к дальнему ельнику. Йонго знал, где они повернут, – у поваленной сосны. Его тонкий нюх издалека уловил запах дыма от костра, и лосиная семья обошла костёр стороной, а потом Йонго повернул налево и вскоре различил в вихре снежинок огромную поваленную сосну. Он остановился, прислушался. Всё было тихо.

«Ну, стреляй же!» – жарким шёпотом взмолился Большой Бык. Он стоял за Егорычем с видеокамерой и снимал его спину и осторожно приближавшихся лосей. – «Не могу, – виновато проговорил тихим голосом Маленький Бык, – очки снег залепил, не вижу ничего». Большой Бык раздражённо снял с себя тёплую куртку с меховым капюшоном, жестом велел Егорычу снять полушубок лесничего и, стараясь не шуметь, поменялся с ним одеждой. Потом он встал на место Егорыча, рванув из его рук карабин и сунув ему видеокамеру. Лось, кажется, услышал что-то, потому что он вдруг резко замер и стал прислушиваться, поводя большими ушами. Он уже успел сбросить своё главное украшение – большие ветвистые рога, но даже безрогий он был величественным и красивым. Позади него переступали с места на место его жена и сын. Большой Бык тщательно прицелился и выстрелил. Но он не привык стрелять из карабина и промахнулся. Лось метнулся в сторону, за ним бросились лосиха с лосёнком, но дорогой самозарядный карабин был уже готов к новому выстрелу, и этот выстрел прозвучал. Лось постоял несколько мгновений, потом покачнулся и тяжело рухнул в снег. Лосиха и лосёнок подбежали к лосю, наклонили морды, как бы прощаясь с ним, и скрылись в лесной чаще.

«Странно, – пробормотал Большой Бык, – когда я выстрелил во второй раз, мне показалось, что прозвучало два выстрела. Они почти слились, но я чётко слышал второй». – «Да это, наверное, эхо было», – высказал предположение Егорыч. – «А почему же тогда в первый раз эха не было?» – «А может, и было, только мы внимания не обратили. Пошли шкуру снимать?» – «Нет, пусть Андрюха снимет», – брезгливо поморщился Владимир Аркадьевич. – «А мы с тобой посмотрим зверя да пойдём в домик, согреемся да перекусим». Они пошли было в сторону лося, но вдруг из той самой чащи, в которой недавно скрылись лосиха с лосёнком, появились два огромных пса. – «Это – собаки лесничего», – прошептал со страхом Большой Бык. – «Снимай, снимай скорее! – засуетился Маленький Бык. – Только представь себе, Аркадьич, как здорово это будет смотреться! Лесничий убивает лося, а его верные псы жадно ждут своей доли добычи! Какой сюжет, а?»

Но съёмка длилась недолго. Собаки лишь на секунду остановились у лосиной туши и побежали к браконьерам. – «Чего им надо от нас?» – испуганно взвизгнул Егорыч. Он вдруг узнал этих собак. Похоже было, что они его узнали тоже. – «Да на мне же полушубок лесничего!» – всполошился Большой Бык. Он торопливо скинул полушубок на снег, надеясь, что собаки отстанут от них и займутся полушубком. Но собаки не обратили никакого внимания на полушубок и продолжали преследовать пятившихся от них мужчин.

«Боб, Бен! Стоять!» – раздалась вдруг команда, произнесённая полупьяным голосом. Это крикнул Андрей. Он, выпив изрядную долю виски, заснул прямо на пне, а когда проснулся, ни иностранца, ни его палатки уже не было. Он побежал на лыжах в сторону домика лесничего, на ходу пытаясь придумать оправдание, почему он не пригнал к поваленной сосне лосей, и очень обрадовался, увидев тушу лося. Можно будет соврать, что это он его пригнал. И только через пару секунд, подняв глаза от лося, он увидел своих сообщников, преследуемых верными псами лесничего. – «Боб, Бен! Стоять!» – повторил команду лесник, хотя заранее знал, что они его не послушают. И действительно, псы презрительно оглянулись на Андрея и продолжили медленное, но неумолимое наступление на браконьеров. Те сначала отступали медленно, но потом вдруг одновременно развернулись и бросились со всех ног к домику лесничего. Боб и Бен молча побежали за ними, сохраняя дистанцию в несколько метров. Когда браконьеры оказались, наконец, в домике лесничего, Боб и Бен легли по обе стороны крыльца, всем своим видом показывая, что они никуда отсюда не уйдут.

Через несколько минут прибежал, задыхаясь, и лесник. Он попытался урезонить собак и войти в дом, но они так злобно на него рыкнули, что он боязливо отступил подальше от крыльца, к окну. В эту минуту в окне неслышно распахнулась форточка, и забравшийся на подоконник Егорыч высунулся из неё и прошептал: «Андрюха, лови кассету, отвезёшь её бате на телевидение. Пусть покажут сегодня же, как можно скорее! Владимир Аркадьич его лично предупредит об этом по мобильнику. Сегодня же! Понял?» Лесник кивнул, поймал кассету, и вовремя: один пёс остался сторожить крыльцо, а второй подошёл к окну. Форточка мгновенно захлопнулась. На лесника собаки не обращали никакого внимания. Они знали, что он работает с их хозяином в заповеднике, и терпели его присутствие, относясь к нему с молчаливым презрением. Раньше Андрея обижало такое их пренебрежение, но сейчас оно было ему на руку. Он снова встал на лыжи и заторопился по лесной дороге к шоссе. Там он поймает попутку, доставит кассету, и… Кто знает, может быть, уже завтра он будет лесничим и с позором прогонит этих наглых псов. Ах, да, кассету надо спрятать понадёжнее. Лесник достал из бокового кармана куртки кассету, чтобы переложить её во внутренний карман, и вдруг непонятно откуда появился какой-то большой пёс, в изящном прыжке выхватил зубами кассету и скрылся в молодом сосняке. Оторопевший лесник долго стоял посреди дороги, не зная, как ему поступить: возвращаться с пустыми руками к взятому в осаду домику лесничего или с пустыми руками же ехать в город. Он выбрал последнее. Приедет в город, а там видно будет. Папа поможет выкрутиться.

А шоссе уже близко. Неожиданно совсем рядом задрожали сосенки, и из леса на дорогу бойко выкатилась на лыжах какая-то девчонка. – «Извините, пожалуйста, – проговорила, задыхаясь от быстрого бега, девчонка. – Пёс у меня ещё молодой, вот и шалит. Это ваша кассета?» Обрадованный лесник мог только кивнуть и пробормотать «спасибо». За сосенками мелькнул смущённо вилявший хвостом провинившийся пёс.

…Мы с Катей хохотали от души, глядя на монитор, на котором Карл демонстрировал нам записанные расставленными по всему заповеднику видеокамерами кадры. Вот Карл изображает из себя перед лесником пьяницу и браконьера, жарящего над костром подстреленную утку. Всего за полчаса перед этим утка была обычной замороженной курой и лежала в холодильнике. Вот Карл стреляет одновременно с Большим Быком в красавца-лося, но Большой Бык промахивается, а выстрел старого егеря точен. Но не смертоносная пуля летит из его ружья, а ампула со снотворным. Лось поспит пару часов, а потом встанет и присоединится к своей семье. А вот молодчина-Рекс забирает у лесника кассету, а Катя ловко подменивает её другой. И эта другая кассета едет сейчас в город. Мы смотрим, как Боб и Бен загоняют браконьеров в домик лесничего, и я думаю: как хорошо, что они оказались рядом. Ведь мы с Катей так и не смогли их отыскать. Как Боб и Бен рассказали мне позже, они сопровождали машину скорой помощи, несмотря на грозные окрики лесничего. Это был единственный раз, когда они осмелились ослушаться его. И провели ночь рядом больницей. Но какая-то дворняга утром передала им полученный ею по собачьей эстафете приказ Цезаря Седьмого немедленно вернуться в лесничество, и Боб и Бен скрепя сердце повиновались. Теперь они были даже рады, что вернулись и смогли нам помочь.