Чтение онлайн

— А кто же тогда на ферме коров убивал? — не вытерпел и спросил Дима. — Там же Вовчика вроде не было?

— Как это не было? — хмыкнул Шура. — С осени по весну Вовчик, по распоряжению председателя, работал на ферме, на уборке навоза. Верно, Тимофей Степанович?

— Верно, верно, — вздохнул председатель и в свою очередь поинтересовался. — Но почему же никто из окружающих ни разу не заметил, что коров убивает подпасок?

— Из каких окружающих? Вы имеете в виду этого оболдуя Филимоныча? Который вечно пьян и вечно спит? — раздраженно проворчал Холмов.

И потом учтите, ведь все происходило быстро, очень быстро, в считанные десятки секунд. Чтобы точно понять, что происходит, необходимо внимательно наблюдать за Вовчиком с близкого расстояния. Ну, а издали ничерта не поймешь — стоит себе подпасок возле коровы, ну и стоит, замах кулака почти не заметен. И потом есть немаловажный момент — получив сильный удар, корова падает не сразу (вы сегодня это видали). а еще примерно с пару десятков секунд стоит, полностью парализованная. Этого времени хватало Вовчику, чтобы отойти на достаточное расстояние от своей жертвы. Поэтому и мы с Димой в прошлый раз ничего не заметили, хотя наблюдали достаточно внимательно. Ну, а на ферме вообще все просто — зашел в стойло, тресь корову по шее, вышел — и никто тебя не видел.

Председатель озабоченно почесал пятерней затылок и тут взгляд его случайно упал на распростертый неподалеку на траве коровий труп, над которым, радостно жужжа, кружились зеленые и синие мухи.

— Позвольте, товарищ Холмов, но ежели все это вам было известно заранее, то зачем же вы допустили, чтобы этот кретин порешил очередную скотину?! — возопил он. — Теперь мне в райкоме точно голову снимут.

— Да потому что я сам, во-первых, не был до конца уверен в правильности своих рассуждений! — раздраженно огрызнулся Шура. — Многие детали этого дела мне стали окончательно ясны только сейчас. А во-вторых, расскажи я вам свою теорию просто на словах, вполне возможно, что вы мне бы просто не поверили — уж слишком невероятный, редкий случай. А так — вы все своими глазами увидели, сомнений никаких. Что же касается райкома, то уверен, что предъявив там сделанные на месте происшествия фотографии, вы снимете с себя всяческие подозрения в вашей виновности в сверхнормативном падеже скота. Видите, я позаботился и об этом! Кроме того, вы можете смело сдавать павшую корову в счет поставок мяса государству. Теперь вы точно знаете, от чего она отбросила копыта.

— Шурик, мне лично неясен один момент, — задумчиво произнес Дима.

— Если, как ты утверждаешь, приступы у Вовчика происходили регулярно) почти раз в месяц, то почему в таком случае погибло не десять-двенадцать коров, а всего только пять-шесть? Ведь, насколько я помню, с момента гибели первого животного. прошел почти год?

— Вопрос резонный, — согласился Холмов. — Думаю, это произошло потому, что далеко не всегда в момент приступа Вовчик оказывался рядом с коровами — «американскими империалистами». По самым равным причинам — работал далеко от фермы или пастбища. был выходной день, болел и так далее. В такие моменты «заскок» у него проявлялся иначе. Я, кстати, беседовал с мамашей Вовчика, она рассказала, что пару раз дома у ее сына «ехала крыша». В такие моменты с криком «Я Гагарин!» он «запускал в космос», то есть забрасывал на дерево или телевизионную антенну кошку или курицу. А когда его потом начинали за это ругать, он только хлопал удивленно глазами.

— Самый первый приступ, я не сомневаюсь, случился у Вовчика на пастбище, сразу после задушевной лекции отставного замполита о происках коварных американских империалистов, — после паузы закончил Шура.

— Вот, в еще «не остывшем» от этой информации больном мозгу Вовчика и родилась такая дикая ассоциация. Которая возникала каждый раз, когда рядом с ним во время приступа оказывались коровы. Вопросы будут еще?

— Нет, все гладко, все логично, все убедительно, — кивнул головой Тимофей Степанович. — Действительно удивительный случай… Интересно, как вы обо всем этом догадались?

— Профессия у меня такая, — усмехнулся Шура. — Ну что, Тимофей Степанович, я так думаю, что «дело о загадочной гибели колхозных коров» можно считать успешно завершенным? Тогда позвольте нам с Димой откланяться и отбыть в Одессу. Загостились мы у вас, а там нас дела ждут…

— Как говорится, кончил — гуляй смело, — развел руками председатель.

— Хотя, если желаете, можете побыть в Хлебалово еще, сколько захотите. Но, в общем, огромное спасибо за помощь. Без вас мы, конечно, еще очень нескоро догадались бы, судя по всему, об истинной причине происходящего. С меня магарыч…

— А что же теперь с Вовчиком будет? — спросил доселе молчавший как рыба учитель физики Шмонов. — В тюрьму посадят?

— Зачем в тюрьму? — удивился Шура. — Его лечить нужно. Сообщите в вашу районную психиатрическую лечебницу, его заберут. Хотя не знаю, излечивается ли полностью это редкое заболевание. Я бы на вашем месте, Тимофей Степанович, в дни полнолуния к коровам Вовчика не пускал бы даже после его возвращения из лечебницы. От греха подальше.

— Да я его теперь вообще к стаду на пушечный выстрел никогда не подпущу; — воскликнул председатель. — Пойдет на прополку и погрузку удобрений.

— Это ваше дело, — махнул рукой Холмов. — Идем, Вацман, домой, шмотки потихоньку собирать. Завтра с утра отчаливаем на вокзал. Что-то я по Одессе соскучился…

— Давайте я вас на машине подброшу, — предложил председатель. — Машина же за рощей стоит.

— Не нужно, мы пешочком прогуляемся, по свежему воздуху, — отказался Холмов. — Попрощаемся с вашими красивыми местами.

Друзья спустились с пригорка и зашагали по проселочной дороге, которая вела к видневшемуся вдали селу Хлебалово.

— В самом деле — как тебе удалось разгадать этот загадочный ребус, а Шура? — минут через пять осторожно поинтересовался Дима. — Ты же сам утверждал, что это дело полностью безнадежное.

— Поначалу я был в этом твердо убежден, — ответил Холмов. — А дело-то оказалось ерундовым, одним из самых нетрудных за всю мою практику. Хотя, одновременно и самое необычное, пожалуй, после истории с пляшущими привидениями. Понимаешь, Вацман, одно из самых основных качеств хорошего сыщика — умение мыслить логически и одновременно абстрактно. То есть способность как бы воспарить над проблемой, рассмотреть ее со всех сторон, как яблоко, которое ты собираешься кушать. При этом обязательно нужно учитывать каждую, даже на первый взгляд самую несущественную мелочь, а во-вторых ни в коем случай не задаваться изначально какой-то одной версией. (Иначе глаза у тебя будут «зашорены» и ты невольно, может сам того не делая, будешь «глядеть» в одну сторону). Исходя из данного постулата, я. после долгих размышлений пришел к твердому выводу, что к гибели коровы (я пока имел в виду только один случай, предпоследний, который мы оба «проворонили») мог иметь отношение ТОЛЬКО человек, и ТОЛЬКО тот, Вацман, который мог находиться в непосредственной близости от коров. То есть или Филимоныч или Вовчик. Филимоныч исключался — он храпел, как архиерей после именин и все время находился рядом. Значит, оставался только Вовчик. Тем более, что он был последним, кого мы видели возле коров перед гибелью несчастной буренки. Более того — свежие следы его кованых сапог. которые невозможно спутать ни с какой другой обувью, я обнаружил возле туши павшей скотины. Круг, как ты замечаешь, потихоньку сужался. Однако, главной уликой послужило вот это…

Холмов пошарил в заднем кармана брюк и извлек на свет божий помятый листок бумаги с какими-то непонятными изображениями.

— С помощью лупы мне удалось разглядеть на месте удара, в мягкой коровьей шкуре четыре сравнительно четких, круглых углубления, диаметром примерно с двухкопеечную монету. Они выстроились в ряд на одной линии, — Шура показал Диме рисунок на бумаге, где в один рядок были нарисованы четыре кружочка. — Сгоряча я было принял их за следы от кистеня, но потом отказался от такой версии — таких широких кистеней не бывает, да и от кистеня след был бы более оконтуренным, ежели можно так выразиться. Потом лишь меня осеняло — е-мое, подумал я, да ведь это просто следы костяшек здоровенного кулака отпечатались! Так просто! Я взял линейку, пошел к Вовчижу домой, измерил расстояние между косточками пальцев его правой руки и сравнил их с данными, полученными в результате моего осмотра павшей коровы. Все совпало до миллиметра! И вопрос стал окончательно ясен…

— Впрочем, если быть до конца точным, к Вовчику я пошел позже, — продолжил Холмов и присел на придорожный камень, огромной глыбой возвышавшийся на обочине. Дима сел рядом. — Поначалу меня мучили иные вопросы. А именно — зачем вообще нужно было убивать этих коров, кому это может быть выгодно, почему эти события происходили сравнительно нечасто. Размышляя над последним вопросом, я чисто машинально выписал в столбик на листе бумаги все даты, когда случались подобные ЧП. И, проанализировав их, пришел к неожиданному выводу, который сразу заставил меня насторожиться. Оказалось, что все убийства коров происходили строго либо через каждые 29 дней, либо через 58 дней (то есть два раза по 29). либо через 87 дней (три раза по 29). То есть, в основе лежало число двадцать девять дней или лунный месяц. Лунный месяц, Вацман! Когда в этом деле «запахло» Луной, я уже был очень близок к разгадке. А просмотрев календари за прошлый и нынешний год, и убедившись. что ВСЕ до единой загадочно убиенные коровы пали в первый день полнолуния, мне стало окончательно ясно, где зарыт этот кобель. Для полноты картины не хватало лишь кое-каких мелких подробностей и незначительных деталей, добыть которые не составило, особого труда. Ну, а окончательно, так сказать, последние «темные пятна» прояснились на этой картине только сегодня, во время Вовчикиного приступа….