Приключения Шуры Холмова и фельдшера Вацмана
Шрифт:
Расплатившись с парикмахером и узнав от него, как проехать к зданию Управления Комитета Государственной безопасности, Хомяков отправился на улицу Бебеля. Подробно рассказав дежурному офицеру КГБ о своих приключениях на Луне, брежневите, инопланетянах, тыквенных семечках, «Луноходе», а особенно о чудесном возвращении на Землю на американском космическом корабле «Аполлон-15», Евгений Петрович закончил свое информационное сообщение просьбой выдать ему под расписку сто рублей, чтобы он смог добраться в Москву, в Центр космических исследований, который фактически является местом его нынешней службы.
Внимательно выслушав эту, несколько сумбурную речь, офицер КГБ задумчиво почесал подбородок, соображая, что делать — сразу вызвать бригаду медбратьев со смирительной рубашкой из психиатрической больницы, или прежде доложить о странном визитере начальству. Немного подумав. он решил сначала доложить своему начальству — все-таки незнакомец с раскосыми глазами вел речь о вещах достаточно серьезных — космосе, «Луноходе», «Аполлоне», каких-то стратегически важных радиоактивных ископаемых. Вскоре Хомякову было предложено подняться в один из кабинетов и рассказать то же самое заместителю начальника Управления КГБ. Выслушав прапорщика, зам. начальника растерянно икнул, и, поразмышляв немного, не придумал ничего лучшего, как запросить Москву о дальнейших действиях. Москвичи оказались немного сообразительнее и сразу связали зам. начальника с генерал-майоров Кайсаровым. Выслушав торопливый рассказ зам. началъника Одесского управления КГБ, Кайсаров сразу поинтересовался, как выглядит незнакомец, рассказывающий такие невероятные вещи про Луну, брежневит и «Луноход».
— Похож на татарина?! — воскликнул генерал-майор, едва услышал ответ.
— Ну, я так и думал. Тогда все ясно… Значит так — к вам явился бывший член отряда подготовки исследователей космоса, некто лейтенант Теймурзаев… Теймурзаев! Который месяц назад нарушил присягу и коварно сбежал с места службы, то есть из Центра космических исследований в неизвестном направлении. Без всякого сомнения, у него «поехала крыша» в результате ежеминутных, постоянных опасений быть разоблаченным. Ведь на него объявлен всесоюзный розыск. Вот он и решил «сдаться» таким оригинальным образом… Итак, слушайте внимательно — в связи с тем, что лейтенант Теймурзаев является носителем определенных сведений, составляющих важнейшую государственную тайну, приказываю вам немедленно поместить его в спецотделение ближайшей психиатрической больницы… На какой срок? Бессрочно, то есть до конца жизни! Глаз с него там не спускать, на воле ему теперь делать нечего. Это даже гуманно, так как в ином случае Теймурзаева ждет пуля за нарушение присяги. Исполняйте немедленно, я имею неограниченные полномочия от Главного Управления КГБ Союза!
Таким образом беспрецедентный вояж прапорщика Советской Армии Евгения Петровича Хомякова, первого советского человека, побывавшего на Луне, завершился довольно неожиданно — в одной из палат спецотделения Одесской психиатрической больницы. И так он до конца и не понял — за какие такие грехи его туда заточили, да еще под фамилией Теймурзаева. Остается добавить, что через полтора года после своего возвращения, прапорщик Хомяков, находясь в процедурном отделении, где ему делали уколы, случайно услышал по радиоточке как диктор Левитан торжественно-загробным голосом сообщал о новой выдающейся победе советских ученых. А именно — успешной доставке на Луну автоматической передвижной лаборатории, управляемой с Земли — «Луноход-2». Это сообщение вызвало у прапорщика столь сильное возбуждение, что дежурный врач распорядился вколоть ему дополнительную дозу успокаивающего сульфазина…
Глава 3. Опрыскиватель из американского скафандра
«…И вот, уважаемый Александр Борисович, в результате какой-то чудовищной ошибки или навета я уже скоро как 12 лет нахожусь в спецотделении здешней психбольницы под фамилией Теймурзаев. Все попытки доказать, что я нормален и выбраться отсюда легальным путем — бесполезны. Остался один выход — побег. Однако, в одиночку мне его не совершить, а знакомых или близких друзей в Одессе у меня нет. И вот, пару месяцев назад я совершенно случайно узнал от одного из здешних пациентов о вашем существовании, дорогой товарищ Холмов и понял, что вы — моя последняя надежда. (Этот же пациент должен передать вам это письмо — его через два дня отпускают на волю). Прошу вас, умоляю — помогите мне бежать отсюда, товарищ Холмов! Ваши труды не останутся без вознаграждения. Дело в том, что незадолго перед отлетом на Луну я спрятал в одном укромном месте неподалеку от Москвы свою сберкнижку на предъявителя. Клянусь вам, что весь вклад — три тысячи сто сорок два рубля плюс проценты за тринадцать лет — я, в случае успешного завершения дела, передам вам, весь до копейки! Это все мои сбережения, но свобода дороже — здесь я долго не протяну…»
Чтобы доказать вам, что вся эта, действительно невероятная история является правдой, а не бредом сумасшедшего — прилагаю к своему письму подробный план того места близ села Виноградовка, где я спрятал кусочки брежневита и парашют, а также утопил американский скафандр. Съездите туда, уважаемый Александр Борисович, найдите эти вещи (и если можете — привезите их в Одессу, они мне понадобятся как доказательство и в других инстанциях). и вы убедитесь в правоте моих слов. Съездите, эта процедура у вас займет максимум полдня и сорок копеек денег, всего лишь…
Остаюсь с горячей надеждой на сочувствие и помощь. Прапорщик Хомяков Евгений Петрович. Подпись. дата…
… Когда Шура Холмов дочитал до конца послание, написанное на туалетной бумаге, за окном уже брезжил рассвет. Отбросив в сторону размотанный рулон, Шура погасил настольную лампу, закурил папиросу и, подойдя к окну, задумчиво уставился на освещенные первыми лучами восходящего солнца крыши соседних домов. Сведения, изложенные в туалетном письме произвели на него достаточно сильное впечатление. Причем он был почти готов поверить в то, что все, что в нем написано — действительно правда. Уж очень стройным, логичным, со многими специфическими техническими и космическими терминами было оно. Поразмышляв немного, Холмов решил заняться этим неординарным делом. Причин для такого решения у него было две.
Во-первых, его манила весьма приличная сумма, которую можно было заработать без особого напряжения. (Холмов был почему-то убежден, что «вытащить» Хомякова из психбольницы он сможет запросто).
А во-вторых, и это было главным аргументом, заняться ему сейчас все равно было нечем — за время своего вынужденного отсутствия Шура растерял практически всех своих потенциальных клиентов. И пока они вновь найдут к нему дорогу, может пройти немало времени, в течение которого Шуре нужно будет пить, есть, курить, платить за квартиру и водить девушек в кино.
Поэтому, всхрапнув часика два и наскоро выпив чаю, Шура Холмов захватил сумку и отправился на вокзал, чтобы там сесть на электричку и добраться к окрестностям села Виноградовка. Вещественные доказательства пребывания прапорщика Хомякова на Луне безусловно нужно было найти в первую очередь, чтобы дальнейший труд не оказался напрасным — ведь версия того, что туалетное письмо было написано лишенным рассудка человеком все-таки полностью не исключалась.
Выйдя на пустынном полустанке, Холмов бодро зашагал по проселочной дороге. Через минут сорок он уже был в нужном ему месте и, поминутно сверяясь с куском туалетной бумаги, на котором прапорщик вычертил подробный план района своего приземления, принялся искать пруд и барсучью нору. Пруд он нашел довольно быстро, но вот с норой ему пришлось достаточно повозиться. Шура уже начал переживать, что ему не удастся найти ее — шутка ли, столько лет прошло — но в конце концов он таки обнаружил на одном из пригорков широкое отверстие в земле. Недолго думая, Холмов сунул туда руку и тут же заорал от боли — какая-то тварь вцепилась острыми зубами в его ладонь. Кряхтя, Шура стал тащить руку наружу вместе с упорно не отпускавшей его ладонь тварью. В конце концов ему удалось вытащить из норы свою руку, а также упиравшегося в землю всеми своими четырьмя лапами толстого барсука. Схватив свободной рукой валявшуюся рядом палку, Холмов что есть силы огрел ею вредную скотину по голове. Барсук тут же отпустил Шурину ладонь, отбежал метров на десять и, усевшись на травку, стал наблюдать за Холмовым со злобным выражением морды.
Сунув руку в нору вторично, Шура вскоре извлек из нее на свет божий свернутый в тугой комок шелковый купол парашюта, на котором отчетливо была вытеснена заводская марка, надписи «НАСА», «Аполлон-15» и «Мэйд ин Ю ЭС Эй». Развернув купол, Холмов увидел, что из него на землю упали несколько несколько сиренево-голубых камешков с фиолетовыми прожилками, необычайной красоты. Видимо, это и был брежневит. Подняв один из камешков, Холмов стал осматривать его со всех сторон. В этот момент лучи выглянувшего из-за тучи солнца осветили камешек, и он неожиданно заиграл какими-то феерическими, серебристо-золотистыми переливами. Баз всякого сомнения, это было неземное вещество…
Полюбовавшись камешком, Шура собрал весь брежневит в свою сумку, туда же положил кусочек шелка с заводской маркой и надписями, который он отрезал от купола (сам парашют Холмов спрятал обратно в барсучью нору). Затем Холмов направился к пруду. Вытащив из сумки сложенную в бухту длинную веревку с большим металлическим тройным крюком на конце (так называемую «кошку»). он принялся ходить по берегу, периодически забрасывая «кошку» в воду. Через час работы Холмов натаскал на берег целую кучу всякой дряни — несколько трупов дохлых кошек и собак, велосипедную раму, старое дырявое корыто, покрышку заднего колеса от трактора «Беларусь», несколько непонятных ржавых железяк — но скафандр буквально как в воду канул.