Приключения Торпа и Турпа
Шрифт:
Тут неожиданно сзади на друзей напали еще три охранника. Эти стрелять не стали, а сразу выхватили мечи и бросились в атаку. Тогда в свалку — вмешался Торп. Спокойно глядя, как нападающий стражник бежит на него, выпучив глаза, он выставил вперед невидимый меч, и горец со всего разбега сам напоролся на него.
Хамяку пришлось похуже. Противник все зажимал и зажимал его в угол, а Хамяк все защищался и защищался своей палкой. Но меч с легкостью обрубал древесину, враг чувствовал близкую победу, злобно орал и заносил меч все выше.
Увидев это, Торп поспешил на помощь и, подбежав сзади, огрел стражника по голове рукояткой своего меча. Тот упал, заливаясь кровью из разбитого лба, а Хамяк, переломив его клинок о колено, бросился на помощь Турпу.
Тому, правда, видимо не нужна была ничья помощь. Он, хоть и был безоружным, но в невидимых доспехах чувствовал себя прекрасно. Противник бегал вокруг Турпа, нанося удары до тех пор, пока не свалился от усталости. Турп лишь улыбнулся тихо, и они с Хамяком принялись связывать поверженных врагов.
Обезвреженных стражников сложили в угол и продолжили восхождение по лестнице.
— Э-э, — обеспокоился неожиданно Торп. — А где же Джон Кишо?
И вправду, Джона Кишо с ними не было. Участия в драке он тоже не принимал.
— Что за шутки! — разозлился Хамяк. — Ну, не дай Бог, с его головы упадет хоть один волос!!!
Таким разгневанным Хамяка еще никто и никогда не видел. Усы его топорщились, обнажая ужасные желтые резцы, каждый из которых был толщиной в ножку от стула. Хамяк зарычал, как лев, и бросился на поиски друга.
Что же в действительности произошло с Джоном Кишо? А вот что. Он шел позади отряда, и неожиданно заметил, как в стене приоткрылась маленькая потайная дверь. За дверью оказалась темнота, а в темноте этой горела яркая красная точка. Джон хотел было предупредить друзей, но почему-то не стал делать этого. Поэт завороженно глядел в черный проем, не в силах оторвать взгляд от огонька. Казалось, он притягивает, как магнит. Джон Кишо повернулся и вошел в потайную дверь, которая неожиданно затворилась.
Это была еще одна хитрость Картара. Он решил применить магический жезл. Жезл этот был из чистого золота, а на вершине его красовался знаменитый алмаз «Глаз Ягуара».
Если бы камни умели говорить, то «Глаз Ягуара» рассказал бы множество страшных историй о своих бывших владельцах. Он был так обильно омыт кровью, что приобрел легкий красноватый оттенок, и казалось, что камень подсвечивается изнутри. А сейчас, когда планета Марс подошла так близко к Земле, «Глаз Ягуара» и вовсе светился ярким вишневым светом.
Была у него и еще одна особенность — алмаз притягивал людской взор, вводил людей в состояние сонного оцепенения, сродни гипнотическому сну, и полностью подчинял их воле владельца жезла.
Вот эту хитрость и использовал Картар для того, чтобы завладеть Джоном Кишо. Когда дверь за поэтом захлопнулась, Картар приказал Джону следовать за ним и устремился вперед по потайному ходу, чтобы расставить ловушки для остальных наших путешественников.
А те, конечно, ничего не подозревали. Они искали пропавшего поэта и поднимались все выше и выше по лестнице, осматривая этаж за этажом.
— Ох, — горячился Хамяк, — ох, как поймаю Картара, ох, голову ему оторву. Как врежу ему промеж глаз кулаком…
— Так что сначала? — заинтересовался Турп. — Голову оторвешь, а потом будешь кулаком промеж глаз?
— Помолчи, — оборвал его Хамяк грубо. — Не твоего цыплячьего ума дело!
Турп хмыкнул, но примолк. Тут вновь появился призрак, который рыскал в поисках Джона Кишо по всем этажам со скоростью пули.
— Открылось мне, — возбужденно заговорил он, — таинство похищения. И видел я нашего сказителя на этаже шастнадцатом, и сидит он на стуле связанный, сон вкушая.
— Ага! — завопил Хамяк, подпрыгивая метра на два. — Вперед! За мной, ребята!
— Но Картар злобный, — продолжал призрак на лету. — Затаился, как тать в ночи. И коварственные думы в голове его…
Однако друзьям было уже все нипочем. Они преодолели столько опасностей, что не намерены были останавливаться и перед «коварственностями» Картара. Примчавшись на шестнадцатый этаж и ворвавшись в зал, где томился поэт, друзья увидели злодея, стоящего прямо перед ними и держащего в обеих руках жезл, на вершине которого мерцал «Глаз Ягуара».
— Хашум-дыш, — распевно начал Картар. — Берук-сарбо!
— Чего? — зарычал было Хамяк, но красный луч — отблеск алмаза — уже упал ему на глаза и он застыл, обмякнув, как мешок с овсом. Вслед за этим луч скользнул на Турпа, который попросту грохнулся в обморок, сбив с ног и Торпа.
— Турп! — закричал Торп. — Запомни: подобную штуку ты уже второй раз вытворяешь. Я тебе обещал…
Что именно он обещал, Торп не успел напомнить. Глаза его остекленели, и отважный сыщик, как и все остальные, впал в гипнотическое оцепенение.
— Так! — закричал Картар, злобно усмехаясь. — Действует! Значит, Марс уже достаточно силен, и я смогу, наконец, осуществить свои планы! Все-все планы!!!
— Велико коварство твое, но никто за тобой не пойдет и ратью не станет! — завыл призрак. Единственный, на кого не подействовало волшебство жезла. — Я же тенью твоей буду, и не будет покоя тебе ни днем, ни ночью от плача моего, стенания и скрежета зубовного!
— Молчи, Палубник, — отмахнулся бандит. — Я тебя один раз убил — и второй убью. Есть в моей книге средство от надоедливых привидений. А с этой падалью я расправлюсь прямо на твоих глазах!
С этими словами он подошел к Турпу и со всей силы двинул его ногой по ребрам. Бедняга, как в свое время Торп, не знал, что на Турпе одеты невидимые доспехи. Его стало немного жаль; с таким же успехом он мог стукнуть ногой по каменной стене.
— А-а-а! — заорал Картар, хватаясь за разбитую ногу и прыгая на месте. Жезл выпал у него из рук, и в тот же момент чудодейство рассеялось, поскольку «Глаз Ягуара» силен до тех пор, пока находится в руках хозяина.
Друзья разом повскакивали на ноги. Только Турп не смог подняться без посторонней помощи. Хамяк вмиг оценил ситуацию и схватил Картара за горло с криком: