Чтение онлайн

А раньше произошло вот что.

НОВОЕ ЗНАКОМСТВО

Травка и Солнечка шли и всю дорогу болтали. Было похоже, что чирикают воробьи.

– Твою куклу как зовут?

– Машка-замарашка. Видишь, какие у нее щеки грязные. И нос. Уж я их мыла, мыла - и водой и слюнями, а они все не отмываются.

– А у нас есть кукла Мальвина. Волосы у нее оранжевые. Глаза с настоящими ресницами. Она их открывает и закрывает. У нее кружевное платье, а в платье веревочка с фарфоровой горошиной. Дернешь - она говорит: "Папа! Мама!"

У Солнечки разгорелись глаза. Она тяжело вздохнула. Травка понял, что ей, наверно, очень хочется иметь такую куклу. Он сказал:

– Но твоя Машка гораздо лучше. Что Мальвина! С ней и играть-то нельзя: она бьющаяся. А потом, разве она разговаривает? Вместо "папа" - "ква-ква"! Как лягушка. А вместо "мама" - "мяяяу"!
– Травка мяукнул котенком.

Солнечка рассмеялась.

– А твоей Маше, хочешь, я выкрашу волосы в любой цвет? Я все цвета знаю. И рожицу ей выкрашу белым, а щечки розовым. Краски есть? Мы с Ваней хотели сделать, чтобы Мальвина разговаривала как следует. Попробовали... Теперь она совсем молчит. Сколько ни дергай.

Солнечка опять засмеялась.

– А ты на каком поезде приехал?

– Я не на поезде приехал, а на паровозе. Вот страшно было! Но я ничего не боялся. У меня есть знакомый машинист, Беляков. А потом еще начальник станции знакомый, Николай Иваныч.

Травка все это рассказывал очень важно.

Но Солнечка ничему не удивлялась:

– У меня самой папа начальник станции. Я всегда здесь живу и знаю все поезда. Да, да!
– вдруг она вскрикнула: - Папа! Папа!
– и бросилась куда-то в сторону.

У Травки екнуло сердце. Он посмотрел туда, куда побежала Солнечка, но вместо своего папы он увидел двух лыжников в лыжных костюмах, с ремнями, биноклями на груди и полевыми сумками через плечо. Лыжники шли Солнечке навстречу. Она бросилась на шею сначала одному, потом другому и крикнула:

– Травка! Травка! Иди скорее сюда!

Оказывается, это был Солнечкин папа с товарищем. Дети рассказали им, как они встретились, и все Травкины приключения.

Солнечкин папа внимательно посмотрел на Травку и сказал:

– Так ты, значит, и есть тот мальчик, который потерялся? По линии была телеграмма. Родители о тебе беспокоятся.

– Нет, это не я потерялся, - ответил Травка, немного обидевшись. Это папа потерялся. А я - вот он.

И он, чтобы было понятней, ткнул себя пальцем в грудь.

Солнечка постаралась все объяснить:

– Ну да. Папа потерялся у него, а он - у папы.

Солнечкин папа раздумывал вслух:

– Как же мне с тобой быть? Поезд в Москву пойдет только в семь часов вечера... Измайловы ушли на Московскую гору, это ясно... А ты небось кушать хочешь?

– Пусть он идет к нам, - решительно сказала Солнечка.

Но Травка начал отказываться:

– Да что ты! Я вовсе не обедать шел к вам. Я на паровозе почти что пообедал.

Тут вмешался другой лыжник:

– Разговаривать больше не о чем. Идем все на Московскую гору. Разыщем там Измайловых. А оттуда до моей электростанции рукой подать. Пообедаем у меня. Забирайте, лейтенант, свою дочку, а я - этого мужичка.

Солнечкин папа взглянул на Травку и спросил:

– А вам не тяжело будет, капитан?

– Забыли, дорогой, как на фронте ходили: с винтовкой за плечами, с вещевым мешком, с запасом гранат, да еще, бывало, и пулемет на себе. По сорок километров делали, и никто не говорил, что тяжело! А теперь двое ребятишек для нас тяжелы? Да не за них ли мы и воевали?

– Есть, капитан!
– сказал Солнечкин папа.
– Ну, дочура, прячь свою Машку. Или ты с собой ее возьмешь?

– Пусть тут остается, - решила Солнечка.
– Только бы не простудилась!

Она потеплее завернула Машку в одеяльце, засыпала ее вместе с санками снегом и нарисовала на снегу букву "М".

– А здесь ее никто не возьмет?
– забеспокоился Травка.

– Нет, что ты!
– убежденно сказала девочка.
– Все же знают, что она у меня живет. Если нечаянно кто-нибудь ее найдет, сразу отвезет ко мне домой.

– Ну-с, занимайте места согласно взятым билетам!
– весело сказал тот лыжник, которого Солнечкин папа называл капитаном.

Он схватил Травку, поднял его высоко над головой и посадил себе на плечи.

ПОХОД НА МОСКОВСКУЮ ГОРУ

И они вышли в поход. Впереди - Солнечкин папа с дочкой на плечах. А за ним неизвестно чей папа; известно только, что капитан. А на плечах у него - Травка.

По дороге они остановились у забора Солнечкиного дома, чтобы сказать Солнечкиной маме, что они уходят. Вот тогда-то и напугали ее. И удивили и рассмешили. И пошли дальше, громко смеясь.

Но вот дачи кончились, и они вышли в чистое поле. Здесь был хорошо накатанный лыжный след. Солнечкин папа, лейтенант, быстро шагал, помогая себе палками. Капитан не отставал от него.

Ехать было весело, легко и совсем не страшно.

Солнечка то и дело оборачивалась, что-то кричала Травке и смеялась тоненьким голоском. Видно, она уже давно привыкла ездить на плечах у лыжников. Но и Травка смеялся тоже, хоть ему и приходилось держаться за наушники капитановой шапки, как Иванушке-дурачку за уши Конька-горбунка.

Вдруг лыжные дорожки разделились: одна пошла правее и скрылась в лесу, а другая шла все дальше и дальше, в чистое поле. Путешественники остановились в раздумье. Куда идти? Измайловы могли вернуться и по той и по этой лыжне. Было бы досадно разминуться с Измайловыми по дороге.

– Я пойду правой, - предложил капитан.
– Здесь и подальше, но через лесок. А я люблю через лесок. Встреча на горе в пятнадцать ноль-ноль.

– А где именно?
– спросил Солнечкин папа.
– Гора велика.

– У старой трансформаторной будки. Знаете?

– Знаю. Сверим часы.

Лыжники посмотрели на часы, каждый на свои. Травка заметил, что на часах у капитана маленькая стрелка была между цифрами "1" и "2", а большая около цифры "8".

– Тринадцать сорок две, - сказал капитан.

– Точно, - подтвердил лейтенант.
– Итак, до встречи.

– Травка!
– крикнула Солнечка.
– Ты смотри опять не потеряйся!

– Сама не потеряйся!
– ответил Травка.

Он вспомнил, как папа шутил, когда они переезжали в Новые дома. Он вспомнил маму. Где-то она теперь? Ему стало немного грустно. Хорошо, что сейчас они встретят Измайловых, а с ними, наверно, и папу. Он побывает в гостях и привезет маме хоть не целую ветку, но все-таки настоящую сосновую лапочку. Лапочка - вот она. Колется даже сквозь варежку...