Чтение онлайн

…Известно уже теперь, что Виггинс и до сих пор не явился в Англию. Дело в том, что С. В. Востротин, надеясь скоро добраться до Енисейска (идти надо было против течения более 2000 в.), просил его по возвращении в Вардо послать телеграмму в Енисейск семье Востротина о благополучном окончании опасного пути. Приехав в Енисейск, г. Востротин узнал, что телеграммы здесь от Виггинса не получали. Обеспокоенный участью старого моряка, г. Востротин сейчас принял меры к выяснению судьбы Виггинса и его команды. На посланную в Англию телеграмму был получен ответ, что Виггинс не возвращался. Несомненно было, что с ним случилось какое-либо несчастье.

Того же дня Востротин послал телеграмму Морскому министру, генерал-губернатору, английскому послу и губернатору. Тогда же начал он хлопотать о составлении экспедиции для поисков Виггинса, давая от себя провизию, теплую одежду на 60 человек. В свою очередь местный исправник отправил в Туруханск к приставу нарочного, чтобы тот немедленно отправился в розыски по своему региону. На днях было получено распоряжение министра внутренних дел о посылке на туэре экспедиции, под командой лейтенанта Залевского для поисков Виггинса, причем Залесский, по распоряжению генерал-губернатора, получил на расходы 5000 рублей, а припасы, теплая одежда и вообще предметы, необходимые на севере, даны Востротиным. Поисковая экспедиция отправилась, напутствуемая благопожеланиями. Дай Бог, чтобы старый и опытный моряк и симпатичный человек во всем получал помощь».

От себя добавлю, что происшествие закончилось благополучно. Виггинс из-за погодных условий пришел в пункт назначения с большим опозданием, а отсутствие связи не позволило сообщить об этом на материк своевременно. Но как же приятно сознавать, что именно Российский флот первым пришел на выручку английскому моряку.

Карское море. Под этим именем известна часть Ледовитого океана, окаймленная с З. Вайгачем и двумя о-вами Новой Земли, с Ю. и Ю. В. побережьем Сибири; на С. З. оно естественных границ не имеет и непосредственно прилегает к Ледовитому океану на протяжении около 320 в. Точной границы на В. оно не имеет; некоторые считают, что к нему принадлежат Обская и Енисейская губы, хотя правильнее принять границею прямую, соединяющую о-в Белый с зал. Баренца на Новой Земле. Зап. берег моря, составленный о-ми, не имеет глубоких заливов, так же и вост., образованный полуо-вом Ялмал, и южный; только в юго-вост. углу, между Ялмалом и материком Сибири, море далеко вдается внутрь суши, образуя К. губу.

В этих пределах море вытянулось по направлению с Ю. З. на С. В., наибольшая длина его (принимая за границу вышеуказанную прямую) около 575 в., а ширина около 360 в. На З. море сообщается с Ледовитым океаном тремя прол.: Маточкин Шар, К. Ворота и Югорский Шар. Самый сев. из них первый, разделяющий между собой южн. и сев. о-ва Новой Земли; второй лежит в середине, а третий на Ю. Из них для плавания наиболее удобен последний и затем первый. В течение времени с 1868 г., когда чаще стали посещать К. море, большею частью пользовались Югорским Шаром, так как К. ворота при небольшой ширине (40 в.) часто затерты льдами, а Маточкин Шар лежит слишком далеко на С. и вход в него освобождается от льдов позже, нежели вход в Югорский Шар. Берега К. моря до сих пор мало исследованы, вост. побережья Вайгача и Новой Земли обследованы неудовлетворительно и к тому же еще в течение первой половины нашего столетия; последняя опись Новой Земли была произведена капитаном корпуса флотских штурманов Циволькою в 1838 г., но не на всем восточном побережье, начинающемся с 74° северной широты, а только местами. Южные и восточные берега моря впервые были описаны в 1734—39 гг. зап. отрядом большой северной экспедиции, снаряженной при Анне Иоанновне под начальством Беринга; сперва здесь работали лейтенанты Муравьев и Павлов, а затем лейтенанты Малыгин, Скуратов и геодезист Селифонтов; большая часть работы произведена тремя последними. Затем во второй и последний раз эти берега описаны и сняты в 1825 г. шт. – кап. корп. флотск. штурманов Ивановым и поруч. корп. фл. шт. Бережных, обошедшими по берегу от Югорского шара весь южн. и вост. берег до сев. оконечности Ялмала. Наибольшие глубины К. моря лежат в его зап. части, поблизости Новой Земли и Вайгача, вдоль первой тянется узкий канал с глубинами около и более 100 саж. [Глубины даны в морских 6 фт. саж.]; против К. ворот этот канал перерезывается отмелью с глубиною до 50 саж., к Ю. от которой, около Вайгача, лежит самое глубокое место моря, составляющее обособленный бассейн с наибольшею глубиною до 400 саж. Далее на восток встречаются глубины в 50 и 20 саж., границы этих глубин идут почти по меридиану и на С. огибают о-в Белый, в значительном расстоянии от него и устьев губ Обской и Енисейской. Таким образом, большая часть моря и соединение его с Ледовитым океаном заняты малыми глубинами, около 20 саж.; это обстоятельство препятствует большим ледяным горам, сидящим глубоко, проникать сюда из полярного бассейна.

Большая часть льдов здесь местного происхождения или речного, из Оби и Енисея, и принесена сюда течением, идущим вообще с С. В. на Ю. З. к К. воротам, через которые больше всего лед выносит в океан. Вообще, К. море начинает освобождаться от ледяного покрова в середине июля и остается свободным до конца сентября, а в благоприятные годы и позже. В начале навигации льды большею частью держатся в средней части моря, оставляя свободною полосу вдоль берегов Сибири, Ялмала и о-ва Белого. Есть основания утверждать, что сплошного ледяного покрова в К. море почти не бывает и зимою; при всех случаях зимовки моряки замечали постоянное движение льдов, а иногда даже море и вовсе освобождалось ото льда. Так, в первую зимовку Барентца на сев. оконечности Новой Земли, 5 окт. 1596 г., море было чисто, и были полыньи в феврале и марте.

Пахтусов на южной оконечности Новой Земли в 1833 г. видел несколько раз зимою чистое море; то же наблюдено было и в суровою зиму 1882 г. затертым среди льдов пароходом «Варна» и др.

Постоянное движение льда с помощью волнения к концу лета обращает лед в кучу мелких льдин, подвергающихся в это время влиянию теплой воды, изливаемой Обью и Енисеем; вода эта, как теплая и пресная, лежит на поверхности и заливает все море, способствуя таянию льдов.

Вода на поверхности моря настолько пресна, что можно употреблять ее для варки пищи; t° воды на поверхности осенью бывает сравнительно высока. Мак в 1871 г. на параллели 72° с. ш., к С. от Оби, наблюдал от +1°+6° Ц. Что эти теплые речные воды уходят к З., свидетельствует масса плавучего леса (плавник – местное название), встречаемого везде по берегам Новой Земли и Вайгача. К. море изобилует тюленями, моржами и др. промысловыми животными. Некогда оно посещалось русскими промышленниками, прекратившими свои плавания к началу XVIII ст.; с 1868 г. оно сделалось излюбленным местом для норвежских промышленников ввиду оскудения вод около Шпицбергена. С 1874 г. начались попытки возобновить морской путь в Сибирь, некогда проторенный русскими людьми; возможность подобных плаваний доказана уже несомненно. По К. морю в Сибирь известный арктический плаватель капитан Виггинс совершил около 10 плаваний, и ни одно из судов не было затерто или остановлено льдами, о чем им сделан обстоятельный доклад в Имп. рус. геогр. общ. 17 янв. 1895 г. На основании собранных данных общие правила плаваний К. морем таковы: время навигации с конца июля по октябрь; идя на восток, лучше проходить Югорское море и следовать вдоль материка и Ялмала, где малые и ровные глубины, достаточные для всяких судов, не позволяют, однако, еще не растаявшим льдам с середины моря подходить к берегу и заграждать путь; на обратном пути на З., когда льды уже значительно растаяли, можно идти прямо поперек моря к Маточкину Шару или кругом Новой Земли. Ю. Ш.

– Стрелка, отец, Стрелка!

Степан уверенно показывал рукой туда, где Ангара впадала в Енисей.

Да, это было устье Ангары, которая через сотни и сотни километров добежала наконец до Енисея и отдала байкальскую воду другой великой сибирской реке.

От устья Ангары начинался Нижний Енисей.

Путешественники завороженно смотрели на открывшийся водный мир. Ангара несла так много воды, что хрустально чистая полоса четкой границей показывала место ее соединения с Енисеем.

В устье Ангары и далее по Енисею берега отстояли друг от друга на несколько километров.

Изменился рельеф: правый берег становился гористым, а левый низменным.

Чем ближе подходили к Енисею, тем больше хмурился Катаев. Мужчины, сидевшие на веслах, сжимали их сильнее. Смутные очертания на горизонте с каждым гребком становились четче. То, что увидели путешественники, не могло не вызвать волнения. Весь берег по обе стороны от пристани на Стрелке был буквально «усыпан» покореженными, изуродованными судами большими и малыми, железными и деревянными.

Какая-то страшная сила ломала дерево и железо, плющила и раскидывала корабли и лодки. Картина ужасной катастрофы была так живописна, что на какое-то время всеми овладело желание быстро высадиться на берег и почувствовать под ногами твердую почву. Уловив настроение и желание спутников, Катаев крикнул приставать к берегу. Когда лодки уткнулись в береговой песок, люди быстро их покинули.

– Друзья мои, картина, конечно, безрадостная, но вполне объяснимая. То, что вы увидели – следствие страшной катастрофы, которая случилась на Стрелке несколько лет назад во время весеннего ледохода. Я читал об этом отчет. Образовался чудовищный затор, огромная плотина из льда. Вода прибывала, и очень скоро недалеко от Стрелки можно было наблюдать самое настоящее искусственное водохранилище. В какое-то мгновение случился прорыв, и вся масса потоки воды и льда с огромной скоростью ударила по Стрелке. Только что мы видели итоги стихийного бедствия. Кстати, что-то подобное случилось и рядом с Енисейском. Город тогда вмиг затопило. По улицам плавали катера и пароходы. Так что, господа путешественники, никакой фантастики. А пока разбиваем лагерь и устраиваемся на отдых. Кстати, где-то здесь, в районе Стрелки, есть замечательное уловное место тугуна. Такой вкусной рыбешки, я просто уверен, никто из вас не пробовал.

Рассказ Катаева всех немного успокоил. Природные катаклизмы были вполне объяснимы, время года не сулило никаких из ряда вон выходящих водных происшествий.

– Тугун-тунгун, – смешное название.

Черчилль сделал какой-то невообразимый жест руками, словно пытался что то нарисовать в воздухе.

– Да хоть бы и рыбалка, да хоть бы и тугун. Лишь бы время от времени под ногами чувствовать земную твердь. Нам, велосипедистам, это важно!.. Элен, дорогая Элен, а вы никогда раньше не ловили тугуна? – не унимался Черчилль, на которого известие о привале и ночлеге произвело радостное впечатление, словно он был матрос, давно не ступавший на землю.