Приключения в дебрях Золотой тайги
Шрифт:
А был среди эвенов седовласый Бучо, который никак не мог смириться с тем, что бросили Эдека. Решил он вернуться в старые места.
Между тем в становище Чусука и Айнада беда приключилась: стали гибнуть олени. И продолжалось так несколько лет. И понял тогда Чусук, в чем причина всех его бед и как он был несправедлив к людям. И убил себя, вонзив кинжал прямо в сердце. Печальна была участь и сына Чусука Айнада. Убежал он в тайгу. Как будто сила какая толкала его и гнала в лес.
Ну а Бучо ехал и ехал к родным местам. И приехал, и нашел Эдека, которого злой и жестокий Айнад заставил бросить когда-то. И зажег Бучо багульник, и дымом его напитал священного Эдека.
А потом поднялся на вершину горы, где покоились Эле и Огда, поклонился их могилам, а утром вместе с Эдеком отправился в те угодья, где их никогда бы не нашли люди Чусука. И пока шел он, от тех оленей, что были с ним, плодились новые, и стало стадо большое, а потом очень большое.
Однажды он встретил своего сына. Стали они жить вместе. Прошло какое-то время, и попросил Бучо сына исполнить наказ: перевести бедных и обездоленных людей, у которых нет ничего. Хороший сын исполнил отцовскую просьбу. И с тех пор стало всем хорошо. И в радости, и в трудностях помогали они друг другу.
…Что было, то было.Действительно было.С людьми это было.С оленями было.Легенда хранила слова и делаИ образ былого до нас донесла.Так пусть эти были послужат уроком,Ведь может стать близким,Что было далеким.Ведь многое можем спалить на ветру,Когда не поможем привиться добру.Дженкоуль закончил рассказ. Растроганный Вадим Петрович подошел и обнял проводника.
– Прекрасная сказка, грустная и поучительная. Все как в жизни.
– Очень красиво, господин Дженкоуль, – не удержался от похвалы и Черчилль. – В Америке мы могли бы стать компаньонами: вы рассказываете свои сказки, а я играю на гитаре и пою свои песни. Приглашаю тебя в мой Нью-Йорк после экспедиции, а после гастролей мы поедем к индейцам и устроим состязания на сказках! Что скажешь, Элен, хорошая идея?
Но Элен сникла. Грустные воспоминания пробудила в ней легенда Дженкоуля: столько лет искала своего любимого по всему свету, а теперь вот здесь, в далекой тайге, сидит и слушает сказку о счастливой любви.
– Спасибо тебе, Дженкоуль, за рассказ. Это удивительная легенда. Ее нужно издать, чтобы все узнали о любви Эле и Огда.
К костру вышел Катаев.
– Господа, пора делать отбой. Давайте отдыхать. Дежурим по двое. Через каждые три часа смена. Первая вахта – я и Степан, затем Вадим Петрович и Григорий Матвеевич, а с ними господин Черчилль. К утру их сменят Дженкоуль и Никола. После завтрака отправимся к пещере, а затем и отплываем.
Ночь стояла на удивление теплая, поэтому кто-то расположился спать тут же у костра, кто-то ушел к лодкам и там, забравшись под шерстяную накидку, уже сквозь дрему видел звездное небо.
Катаев с сыном сидели у костра, поддерживая огонь.
…Оставим их всех до утра. Эта ночь будет спокойной. Завтра им предстоит новый трудный экспедиционный день…
Судостроение и судоходство в Приленье
Историческое отступление, из которого читатель узнает о ленском судоходстве
Регулярное пароходство по Лено-Витимской системе относится к концу 50-х годов XIX века. Паровых судов еще не было, развивались самосплав, бурлацкая и конная тяги. В подтверждение этих слов хочется привести запись В. А. Обручева из его воспоминаний. Эта запись относится к путешествию на Ленские прииски:
«Мы проехали еще две станции дальше Качуга – до Жигаловой, где начинается постоянный водный тракт в Якутск.
Отсюда приезжающим в теплое время года дают на станциях не экипаж с ямщиком и лошадьми, а лодку с гребцами, которые и везут путешественников как вниз по реке, так и вверх. В последнем случае к гребцам присоединяют еще лошадь и мальчика: лошадь тянет лодку с пассажиром и гребцами вверх по течению на бечеве, мальчик едет верхом и управляет ею, гребцы правят лодкой, подгребают в помощь лошади в трудных местах и, сдав пассажиров на следующей станции, плывут на той же лодке домой, а мальчик едет назад верхом по тропе.
Лошади тянут лодку бечевой; из гребцов один сидел на корме и управлял лодкой посредством весла, второй был на носу и следил за состоянием бечевы, направлял ее, командовал конюхом.
Бечева то натягивалась струной, то шлепала по воде и при этом могла зацепиться за камень, за куст, за утонувшую в реке корягу. Тогда гребец на носу кричал «зарочило», конюх останавливал лошадь, а гребец освобождал бечеву, подбрасывая ее, или подтягивал лодку к препятствию. Когда бечева тянулась по воде, она постепенно захватывала много водорослей, тяжелела и тонула. Тогда раздавался крик «маша набрали!». Опять нужна была остановка, чтобы освободить бечеву от этого «маша».
Первые проекты организации пароходства на Лене принадлежали сибирскому купцу и золотопромышленнику Н. Ф. Мясникову. В июне 1838 года он подал прошение министру финансов Е. Ф. Канкрину с просьбой разрешить буксирное пароходство. Но, получив разрешение, купец по разным причинам не смог реализовать свою идею.
Одним из первых инициаторов освоения Лены с помощью регулярных почтово-пассажирских судов был отставной штаб-лекарь, надворный советник И. С. Персин. Его прошение генерал-губернатору Восточной Сибири графу Н. Н. Муравьеву-Амурскому в 1857 году было встречено на ура. Но и этот проект не состоялся. Спустя четыре года настойчивый штаб-лекарь вновь просит «десятилетнюю привилегию» на право завести пароходы на Лене-реке. Но на этот раз ему отказали.
Упомянем проект двух иркутских женщин – почетной гражданки Иркутска О. Ф. Мыльниковой и иркутской купчихи 2-й гильдии Д. Е. Серебренниковой, которые хотели создать «Первое Ленское пароходное товарищество». Их проект был зарегистрирован в 1861 году. В том же году с подобным проектом выступил иркутский купец 2-й гильдии В. Н. Зубов.
Первый пароход на Лене появился в 1856 году. Он так и назывался «Первенец». Собирали его в Жигалове. Он мог принять на борт 200 пассажиров.
В 1879 году по Лене и Витиму ходили уже пять судов, а к началу ХХ века их насчитывалось более 25.
Первопроходцем в пароходном деле стал иркутский купец 1-й гильдии, меценат и общественный деятель Иван Степанович Хаминов.
Он, кстати говоря, был также одним из зачинателей и байкальского судоходства. Первые свои суда иркутский купец покупал в Бельгии. Одно из них построили в 1858 году и затем в разобранном виде доставили в Верхоленск. В 1861 году корабль был собран и спущен на воду под именем «Святой Тихон Задонский». Это было судно буксирно-пассажирского типа, с двумя колесами. Кроме груза он мог принять на борт 270 пассажиров.