Чтение онлайн

В пять часов, как мы и договорились, прибывает «Альтаир». Я собираюсь провести ночь вблизи этих гор, поскольку ветер, кажется, крепчает. Он неистовствует всю ночь над горами, и временами до нас долетают яростные шквалы. К счастью, здесь, у берега, они не могут причинить вреда. Но непогода еще два дня удерживает нас в бухте, не позволяя высунуть нос наружу.

Наконец гроза, бушевавшая над африканским берегом, приносит перемену ветра, и, воспользовавшись этим, мы убегаем на юг и добираемся до Баб-эль-Мандебского пролива. Нас окружает множество парусников, как и мы, долго ждавших благословенного северного ветра и теперь выпорхнувших из своих укрытий, словно стая мотыльков.

Я приезжаю в Джибути несолоно хлебавши и в полном унынии являюсь к Мэриллу. Вечером друг устраивает мне для поддержки духа роскошный ужин и утешает меня словами, которые принято говорить отчаявшимся людям: это не смертельно, вы еще молоды и т. д. Но у меня перед глазами все время стоит хохочущая физиономия Тернеля, я представляю, как он потирает руки, радуясь, до чего ловко меня провел.

Я рассеянно слушаю Мэрилла, не обращая внимания на давно потухшую сигару, как вдруг слуга приносит телеграмму. Когда я вижу голубой клочок бумаги, мое сердце замирает.

Разворачивая телеграмму, я разрываю ее в клочья от волнения. Наконец читаю: «Тернель на „Кайпане“ прибыл Сейшельские острова. Товар на таможне ждет норвежский пароход для отправки Антверпен. Французский консул Бомбей».

Успею ли я задержать отправление груза? В Джибути об этом нечего и думать; быть может, из Адена это будет легче, в противном случае придется вернуться в Бомбей для пересадки на Момбасскую линию. Чтобы добраться до Сейшельских островов, потребуется более месяца — между Аденом или Джибути нет прямого сообщения с Маэ по морю.

Я собираю своих матросов, веселящихся в соседней деревне, и той же ночью отправляюсь в Аден. Я прибываю туда на следующее утро и тотчас же убеждаюсь в собственном бессилии.

В порт входит английское почтовое судно. Я сажусь на него без колебаний, и в тот же вечер мы отплываем в Бомбей. Стоянка в Бомбее длится тридцать шесть часов, и за это время я успеваю сделать все необходимое.

Прежде всего я посещаю французского консула господина Даниеля, замещающего Вадала, который навел меня на след «Кайпана».

По совету английского адвоката я нанимаю поверенного в Маэ, послав ему телеграмму. Это некий метр Луазо.

Мне сообщают по телеграфу, что представитель французского консульства на Сейшельских островах господин Ласниер, видимо, не собирается принимать по отношению к Тернелю никаких мер. Я передаю своему поверенному, что необходимо провести конфискацию шарраса, и сообщаю о своем прибытии ближайшим рейсом.

Воспользовавшись пребыванием в Бомбее, я отправляюсь в гости к семейству Тернеля в надежде раздобыть какие-нибудь сведения. Мое появление переполошило весь дом. Никто ничего не знает; Эдуард якобы не рассказывал о своих дальнейших планах в качестве капитана судна Су-лимана, ибо, судя по словам родственников, «Кайпан» принадлежит не Тернелю, а некоему богатому индийцу. Его имя мне знакомо: Тернель не раз водил меня к этому торговцу, чья лавка находится в деловой части города. Распрощавшись с почтенным семейством, я сажусь в такси.

Индиец встречает меня непринужденно и выслушивает все мои вопросы с непроницаемым видом. Он тоже понятия не имеет о том, что стало с Тернелем, который якобы уехал в Аден… Торговец так мастерски играет свою роль, что я начинаю сомневаться, посвятил ли его Тернель в свои планы. Я не говорю на хинди и с трудом изъясняюсь на английском, в свою очередь Сулиман понимает его с трудом. И все же я уясняю из его речей, что он и в самом деле считает себя владельцем «Кайпана». Я нисколько не верю этому утверждению, должно быть, придуманному, чтобы сбить меня с толку.

Однако мой визит явно смутил безмятежное спокойствие коммерсанта. Конечно, я знаю очень немного, и лишь будущее расставит все по своим местам, но тем не менее мне удалось посеять тревогу в стане врагов, внушив им, что мои действия приобретают невиданный размах. Когда все средства уже исчерпаны, а тайна по-прежнему остается нераскрытой, следует напугать противника, чтобы заставить его предпринять какие-то шаги для обеспечения собственной безопасности. Эти действия, выбивающие его из колеи, могут приоткрыть завесу над тайной.

К сожалению, я вынужден признать, что мне не добраться до Маэ быстрее чем за месяц. Сначала нужно доехать до Занзибара и сделать пересадку на линию, связывающую Сейшельские, Коморские острова и Мадагаскар. Но ближайшее судно отправляется только через две недели. Быть может, в Адене я скорее сумею найти что-нибудь подходящее. Лучше попытать счастье в другом месте, чем сидеть сложа руки в Бомбее.

По прибытии в Аден я получаю телеграмму от метра Луазо, извещающую о том, что сейшельский суд примет решение о конфискации товара лишь в случае, если будет внесен залог в размере тридцати тысяч рупий. Последний срок истекает в девять часов утра в ближайший понедельник. Другая телеграмма сообщает, что Тернель договорился с датским судном о погрузке моего товара сразу же после истечения срока.

Сейчас суббота, четыре часа вечера, и все банки уже закрыты… Я догадываюсь, что поставленные передо мной условия — лишь уловка с целью помешать конфискации. Убедившись на собственном опыте, что представляет из себя колониальное правосудие, я уверен, что сейшельский суд взял Тернеля под свою защиту. Проблема представляется неразрешимой…

Внезапно меня осеняет: надо пойти к наместнику и попросить его телеграфировать в Маэ от имени правительства, что он ручается за внесение залога. Это отчаянный шаг, но терять мне нечего… Часть суммы у меня на руках, остаток ссудит мне Дельбурго при условии, что я верну ему деньги в понедельник вечером. Следовательно, я смогу представить залог уже сегодня вечером. Но без согласия наместника ничего не выйдет.

Мы с Дельбурго отправляемся в район, где раскинулись виллы крупных сановников. Особняк резидента возвышается на холме, куда ведет узкая извилистая дорожка.

Нас встречает слуга-индиец: хозяина нет дома, он играет в гольф и должен ужинать в городе. Вероятно, он вернется очень поздно.

Ничего не поделаешь!.. Я тоже иду ужинать, а затем возвращаюсь к воротам особняка с твердым намерением простоять здесь, если потребуется, всю ночь.

В одиннадцать часов вечера у подножия холма останавливается автомобиль, из которого выходит тучный человек и начинает карабкаться вверх по тропинке.

Это наместник. Как-то он меня встретит? Я воображаю, какой прием оказал бы мне губернатор французской колонии, если бы я осмелился потревожить его в субботу вечером!

Завидев в столь поздний час незнакомца возле своего дома, резидент удивленно замирает. Лишь только я начинаю говорить, как он обрывает меня и с трудом говорит по-французски:

— Следуйте за мной, давайте пройдем в мой кабинет.

Я ошеломлен таким гостеприимством. Усевшись за стол как ни в чем не бывало, он просит меня продолжить рассказ.