Чтение онлайн

В полдень налетает муссон и наконец разгоняет туман.

Мы видим берег — гигантскую стену более чем в тысячу метров высотой, которая подавляет нас своими размерами. Она кажется еще выше из-за обрывков облаков на вершинах.

Я подвожу корабль ближе, чтобы полюбоваться этим величественным зрелищем. Перед нами голая скала черного базальта, отвесно спускающаяся в море. В ее расселинах, так называемых «каминах», растут ладанные деревья, свешивающие над пропастью свои корявые ветви.

Сильная зыбь, набегающая с юга, бомбардирует подножие стены, и глухие удары, схожие с разрывами снарядов, отдаются мощным эхом в оврагах и расселинах, докатываясь до вершины.

От скалы словно исходит угроза, и кажется, что ярость океана, воюющего с землей, того и гляди переметнется на нас.

Впадины, образовавшиеся от напора воды, поглощают волны и выплевывают их обратно с угрожающим свистом. Местные жители рассказывают предания о великанах, прикованных у подножия этих гор и навеки осужденных сносить удары моря.

При виде величественного зрелища, неожиданно возникшего из тумана, невольно сознаешь собственное ничтожество. Я представляю судьбу корабля, закинутого в этот край непогодой. Неминуемая гибель ждет того, кто попытается вплавь добраться до берега.

Дует благоприятный ветер, и я веду судно вдоль зловещей стены. Постепенно скалы расступаются, и горные цепи удаляются в глубь местности. Безлюдный каменистый берег расстилается насколько хватает глаз.

С утра стрелка барометра опустилась на несколько делений, солнце заходит в красноватой дымке, и горизонт на западе окрашивается в пурпурный цвет. Понижение давления предвещает ухудшение погоды. Я меняю курс, чтобы на ночь выйти в открытое море, но на востоке быстро сгущаются тучи.

Воспоминание о негостеприимном береге, ожидание шквала и перспектива вести судно ночью вслепую заставляет меня искать временную стоянку. Согласно лоциям, за мысом Нус находится маленькая бухта, надежно защищенная от западных ветров, наиболее опасных в это время года. Там можно даже найти воду, чтобы пополнить наши запасы. Но успеем ли мы добраться до бухточки до наступления ночи? Если нет, как различить ее в темноте и не налететь на скалу?

Я ускоряю ход. Мы идем под парусом с включенным двигателем. Мне кажется, что солнце садится невероятно быстро.

Наконец на горизонте появляются карнизы Рас-Нуса и вулканические конусы.

Как только мы огибаем мыс, скрывающий бухту, на смену недолгому тропическому закату приходит кромешная тьма. Только верхний гребень горы еще виднеется на фоне алеющего неба. Рев моря доносится из мрака, как из бездны. Бесполезно искать крошечную бухточку — скалы Рас-Мербата предупредили о грозящей нам участи.

Ветер внезапно стихает, видимо, из-за близости высоких гор. Я отвожу судно немного дальше и останавливаю двигатель, решив подождать, когда выглянет луна, ее свет упадет на скалы и, быть может, позволит различить песчаный пляж. Там, где мы находимся, слишком глубоко, чтобы стать на якорь, но благодаря тому, что нет ветра, мы можем удерживаться на месте. Небо уже светлеет со стороны моря, и луна медленно выплывает из воды. Нужно дождаться, когда она взойдет достаточно высоко и выглянет из-за туч, собравшихся на востоке у горизонта. Но сейчас время прилива, и течение уже несет нас к земле. Разбудив всю команду, я отдаю приказ запустить двигатель. Эта процедура занимает минут пять, но в иные моменты минуты кажутся часами.

Подножие скалы стремительно приближается. Рев моря становится все более угрожающим. В резервуаре очень мало сжатого воздуха, его хватит только, если двигатель включится с первого раза, в противном случае мне уже не удастся возобновить свою попытку.

Я жду, когда головка цилиндра накалится докрасна. Чем ближе к берегу, тем стремительнее становится течение. Белая лента пены у скал скачет в темноте. Глядя на меня, перепуганные матросы гадают, не сошел ли я с ума.

Когда до скалы остается менее четверти кабельтова, я поворачиваю пусковой вентиль, и в лицо вырывается струя сжатого воздуха: кто-то забыл закрыть декомпрессионный кран! Из-за этого давление упало и составляет менее одной атмосферы. Через пять минут мы налетим на рифы.

Я предпринимаю вторую попытку; сначала двигатель не может преодолеть давления и колеблется взад-вперед. Наконец с помощью помпы инжектора двигатель заводится… в обратном направлении. Но это не беда, я поворачиваю корабельный винт, и мы спешим прочь от этого гибельного места. Только тот, кто пережил подобный страх, может понять, почему здешние моряки говорят, что от моря седеют волосы.

В открытом море ветер крепчает и мало-помалу меняет направление на восточное. Сильная косая зыбь с юга набегает на судно, и бриз становится все менее благоприятным, по мере того как мы удаляемся от земли. Нам уже не удается удерживать точный курс на северо-восток: встречное течение и злые ветры обрушиваются на лавирующий парусник, заставляя двигаться в северном направлении.

Я хотел бы лечь на другой галс, чтобы отойти подальше от берега, но в таком случае волны набросятся на корабль спереди и мы можем потерять рангоут во время килевой качки. Лучше не менять курса, несмотря на бортовую качку. С палубы, беспрестанно захлестываемой волнами, убраны все привычные предметы, создающие живописный беспорядок в погожие дни. Мокрая блестящая палуба кажется пустынной, и в ней отражается облачное небо с заходящей луной.

Мало-помалу сумерки сгущаются, и я с тревогой поглядываю на восток, ожидая, что небо просветлеет, но все черным-черно, и облака не пропускают свет.

Матросы, вялые спросонья, движутся как лунатики. Я заставляю их, чтобы снова не заснули, проверить палубные крепления.

Новичок Мусса стоит у штурвала, ибо, несмотря на его юный возраст, он один не засыпает. Этот молчаливый и очень сильный юноша кажется грустным из-за мечтательного выражения больших глаз — с детства он пас коз в горах и привык к одиночеству. Он красив странной дикой красотой; у него выделяющиеся скулы и глаза орехового цвета с золотым отливом. Обычно он поет по ночам, управляя судном по звездам, но сегодня небо черно, компас обезумел, и Мусса ведет корабль вслепую, глядя на волны, выскакивающие из враждебного мрака.

Бесшумная тень скользит рядом, слегка касаясь головы юноши, и в конце концов усаживается на штурвал возле его руки. Это чудная морская птица, о которой я уже рассказывал раньше, следующая за судами во время ночной непогоды, разгуливающая по палубе и даже позволяющая взять себя в руки. Моряки считают, что в образе птицы являются неприкаянные души людей, потерпевших кораблекрушение.

Мусса осторожно прогоняет птицу, и она на миг исчезает в ночи, но тут же возвращается обратно и принимается кружить вокруг него, задевая крылом.

Я не считаю себя суеверным, но таинственная черная птица навевает на меня невыразимую тоску.

Внезапно огромная волна обрушивается на судно с правого борта. Я поворачиваю штурвал, но уже слишком поздно. Зеленая стена воды захлестывает судно до верхушки мачты, и белые хлопья пены мечутся как призраки. Мне кажется, что настал наш смертный час; парусник резко ложится на левый борт, возносится на гребень волны и тут же летит вниз. Корабль падает на правый борт, и бурлящая вода проносится под ним лавиной. Бушприт ломается, увлекая за собой верхнюю часть топселя. Корабль никак не поднимется, придавленный тяжестью воды, скопившейся на палубе между релингами. Я приказываю их срубить, но куда запропастился топор?