Чтение онлайн

— Хорошо, — согласилась я. — А ты пока к деревне слетай, птиц поспрашивай, авось узнаешь что-то ценное…

— Хоррррошо, — ворон через окно вылетел из дома.

— Осип Никифорович, дом стереги и Лешего попроси глаз от него отвести.

Домовой не ответил, но я знала, что он услышал мою просьбу.

Собрав все необходимое, я переоделась в платье поверх которого накинул черную длинную накидку с капюшоном и вышла к ожидавшему меня мужчине. Вручив Юстасу тяжелую поклажу, я направилась в Гремячево.

В том, что дела действительно плохи, я увидела еще на окраине леса. Сороки кружили над деревней и по-вороньи кричали.

Улицы, некогда оживленной деревни, были пусты и тихи. Люд прятался в домах, коты не сходили со двора, а собаки забились в будках.

— Давно у вас так?

— Уж третий день пошел, — всхлипнул Юстас.

Я постаралась настроиться на природу и почувствовать ее настроение. Что-то мне мешало, что-то чужое и недоброе кружило вокруг.

Около дома старосты я остановилась и закрыла глаза. Грязно-серая дымка медленно сочилась из под двери и из окон.

— Поспешим, — холодно заметила я и вытащила из корзинки сухой чертополох.

Стоило бросить веточку на порог, как дымка возмущенно затрепетала и дернулась в сторону.

«Дуб Дубович, помогай» — мысленно обратилась я к покровителю и вошла в дом.

Олеус тут же подскочил из-за стола и метнулся к отцу.

— Что?.. — прошептал староста.

Парень лишь покачал головой.

Не теряя времени я прошла в соседнюю горницу. Там, на кровати лежала молодая девушка, а около нее рыдала резко постаревшая мать.

— Здравствуйте, — тихо поздоровалась я.

Женщина вздрогнула и обернулась. Поняв, кто я такая, вскочила на ноги и кинулась ко мне.

— Помогите, молю…

Воспаленные от слез глаза матери выворачивали мне душу.

— Мы ничего не пожалеем…

— Я попробую помочь, — заверила я женщину и подошла к болезной. — Воды в тазу холодной принесите и корзинку мою.

Словно только ожидая моей команды, Олеус вошел в горницу с моими вещами. Мать тем временем побежала за водой.

— Выйди, — попросила я парня, таз с водой на пороге оставьте и пока не позову, в горнице не появляйтесь.

— Хорошо, — кивнул сын старосты и вышел вон.

Я приступила к осмотру девушки. Молодая, худая и бледная Устинья больше походила на приведение, чем на человека. Впалые щеки, синие губы сливались в единое нездоровое полотно и только открытые, слегка выпученные глаза выделялись на лице. Девушка не реагировала на меня, как и на любые другие движения в комнате. Прикоснулась к руке девушки и почувствовала холод… могильный холод. Она медленно умирала — в этом я не сомневалась.

— Что произошло? — обратилась я к девушке с вопросом, но ответа не получила.

Откинув одеяло, осмотрела тело девушки. Ни ран, ни синяков я не обнаружила. Положила ладонь на живот, прислушалась к себе и поняла, что с организмом девушки все в порядке. Насилия физического над ней не было.

Вывод радовал, но вместе с тем наталкивал на страшную мысль — больно не тело, а душа.

Выудив из своих припасов Плакун-траву, я разложила сухоцвет над кроватью. Не прошло и минуты, как тело девушки затрясло, глаза начали закатываться, а из горла разноситься ужасные хрипы-стоны.

На шум сбежались домочадцы. Мать что-то кричала и рвалась к дочери.

— Держи ее, — крикнула я Юстасу, — и убери из дома.

Мужчина, в глазах которого плескался страх, послушно перехватил жену и выволок из горницы.

— Не смотри ей в глаза, — велела я Олеусу.

— Что с ней? — глухо спросил парень.

— Принеси мне банку чистую, — попросила я, а сама тем временем схватила таз с водой. Часть воды расплескалось, но мне должно было хватить. Рассыпав в воду сухой порошок розмарина я набрала раствор в принесенную Олеусом банку.

— Держи ее, — попросила я парня, — прижимай ее руки к кровати и что бы ни случилось не отпускай!

Брат Устиньи быстро схватил ее за плечи и прижал к кровати.

Я тем временем поднесла раствор розмарина к белесым глазам и всмотрелась в них сквозь толщу воды. Легка рябь и белая дымка подтвердили мои опасения… Здесь не обошлось без магии!

Незаметно для Олеуса начала читать заговор.

Дымка уплотнилась и показала мне последние яркие воспоминания Устиньи: картина… еще одна и еще… руки художника, кисть и палитра… фигура мужчины в свободной рубахе… медленно взгляд скользит от рук, по груди… ВСПЫШКА! Яркая черная вспышка, которая заволокла воду черной кляксой.

Я непроизвольно отшатнулась от банки и едва не расплескала испорченную жидкость.

— Что это? Что произошло? — тихо задал вопрос Олеус.

Устинья, стоило мне отстраниться, перестала биться в конвульсиях и закатила стеклянные глаза.

Я удостоила брата Устиньи мрачным взглядом, но отвечать не торопилась. Зачем? Суть все равно не поймет, я только воздух сотрясать буду…

— Госпожа ведьма, — не унимался Олеус, — что с сестрой моей?!

— Ничего хорошего, — буркнула я и вышла из горницы.

Мне подумать нужно было и с Клавдием посоветоваться. Увиденное мною мало что разъясняло…

«Ух, лети за Клавдием!» — мысленно попросила я сыча.

Дуновение ветерка подтвердило, что слова мои услашаны.

Медленно осмотрела дом старосты, настроилась на местного домового и узнала, что да как в семье заведено. Домовой дух был не общителен и зол, его угнетало то, что медленно, но верно убивало Устинью.

«Дрянь в дом вошла с девкой… Сил не хватает убрать ее!» — шелестел недовольно шелестел голос в моей голове.

«Знаешь, что тревожит покой твой?» — мысленно задала я вопрос.

«Знал бы, давно извел бы! Девку убить нужно, иначе не убрать эту заразу из дома!»

Только этого мне не хватало… Домовые духи обычно опекают семью, которая в их владениях живет. Но если что-то не по их душе, то житья семье не будет. Дух церемониться не будет — из дома изживет или уморит.

В данном случае, он выбрал второй вариант… Значит времени у меня крайне мало!

— ВОРОН, — в дом ворвался Юстас с ошалелым взглядом, — матушка-ведьма, ворон огромный на порог наш явился.