Чтение онлайн

Публика наперебой выкрикивала название своих деревень. А я при этом хмурилась… Что-то настораживало меня в происходящем, но только что именно, я понять не могла.

— Не нужно ему ступать в Гремячево, — тихо сказала я Олеусу.

— Отчего же? Нам бы не помешала хорошая музыка.

— Нет, Олеус. Ему туда нельзя!

— Ну, раз вы просите, то я готов посетить Гремячево, — в то же время произнес музыкант. — Кто меня проводит?

Я недовольно посмотрела на любимого, но тот не реагировал.

— Мы проводим вас к дому старосты, — выкрикнул он.

— Не знаю, удобно ли это… — смущенно проговорил мужчина. Но от его тона меня передернуло. Столько фальши в нем чувствовалось, что я едва сдержалась от комментария.

— Я его сын, Олеус. Уверяю вас, что мой отец будет рад гостю.

— Тогда я буду рад, погостить в вашей деревне.

Все Гремячевцы радостно загудели, радуясь своей удаче.

Только я чувствовала, что грядет беда.

В Горячево я заявилась, как и обещала, по-светло. Староста меня уж поджидал.

— С чего же ты начнешь, госпожа ведьма?

— С самого начала, — ответила я. — Веди меня к первому потерпевшему.

Гудвин согласился и поспешил к дому Казимира. Хозяин дома оказался и встретил нас с размахом. Стол накрыл к обеду, праздничную посуду достал и самовар позолоченный.

— Ты всегда так обедаешь? — усмехнулась я.

— Нет… Это я только для дорогих гостей выставляю или по большим праздникам.

— Да? А сейчас покой притащил? На меня впечатления произвести?

— Так задобрить… — растерянно отозвался друг Олеуса, — надеюсь я, что пропажу мою отыскать ты сможешь.

— Надейся! — фыркнула я. — А пока угощать меня не за что! Лучше покажи мне, откуда твои богатства сперли.

— ДА какие там богатства? Так… слезы…

— Ну-ну, — вздохнула я и поспешила за потерпевшим.

Я была готова увидеть глубокий погреб с запертым на семь замков сундуком. Или ящик какой крепкий. Но обнаружила лишь старенький комод с едва прикрытыми дверцами.

— Это что? — удивилась я.

— А что? Хороший комод… еще бабка моя в нем заначки прятала.

— Ну… бабка может и прятала. А у тебя он даже не запирается.

— Мне и надобности его запирать не было. У нас народ честный, по домам друг у друга не лазим. В комнату я эту никого не пущал никогда.

— Кто посторонний к тебе приходил в последнее время?

— Нет! Не было никого чужого…

— Что украли у тебя? — решила узнать я. Хотя, сомневаюсь, что мне это чем-то помочь может.

— Я вот список набросал. Все по памяти переписал, как было!

— Хорошо, я позже ознакомлюсь! — забрала я бумагу и спрятала ее в поясной кошель свой.

— Госпожа ведьма, слышал я, что вы можете полезное варево от воровства произвести. Уж не обойдите меня милостью — сварите мне это чудо. А уж я не обижу… Чем хотите, тем и отплачу.

— Нет такого варево, брехню ты слышал! — ответила я сурово. И не врала. Амулетики были полезные, а варева не было.

— Вот ведь люд говорливый… Неужели и помочь мне нечем? — жалобно спросил Казимир.

— Приходи ко мне после праздников. Обдумаю я чем тебе помочь можно!

— Опосля праздников? Так нескоро?!

— Если не хочешь, то не приходи, — пожала я плечами и пошла из дома Казимира прочь.

Дом за домом мы обходили, что жертвами вора стали. И чем дальше я шла, тем больше смятения во мне рождалось. Дома были разные и зажиточные, как у торгаша Казимира и совсем бедные. У бабки Валентины вор сережки фамильные упер, мельхиоровые да пять медяков, что у нее на черный день были отложены.

В другом доме и того страннее. Один мешочек монет вор прикарманил, а второй даже не приметил.

Напоследок мы в дом старосты Гудвина пришли. Там меня уже и Олеус поджидал.

— Что сыскали? — после приветствия спросил любимый.

— Ничего толкового, — вздохнула я.

— Говорил я, что следов нет у этого воришки проклятого. Мой дом он последним ограбил, когда я уже носом землю рыл в его поисках. Да только все одно… В своем родном доме не смог ни следочка обнаружить.

И верно. У старосты украли мешочек золота, что он за печкой хранил. По его словам — это подати народные.

— А личные средства у тебя крали? — нахмурилась я.

— Из личного я там только несколько каменьев да колец прятал. Будущим невесткам кольца обручальные припас…

— Ясно! — вздохнула я.

Хотя кривила я душой, ничего мне ясного не было.

Призвала я домового духа, да только не отозвался он.

— Думать буду, — заключила я и хотела было уйти, да кошка на моем пути попалась.

Молодая кошечка, пестренькая…

— Твоя ли животина? — обратилась я к Гудвину.

— Моя! Моя паршивца!

— Чего ругаешься? — удивилась я.

— Так она уж выводок нагулять успела. И ладно бы с путным каким котом, так нет… с приблудным рыжим наглецом, что с бардом странствует.

Пока староста ругался, я за кошкой наблюдала. Поведение ее мне странным показалось. Она мурчала и по полу каталась, словно ласки ей не хватало. А потом и вовсе стала изгибаться дугой и медленно к печке подбираться.

— Ты чего же делаешь, срамотень? Пришибу или выброшу прочь из дома, животина бездарная, — ругал Гудвин свою любимицу.

— Тихо, — остановила я поток ругательств.

Стало мне интересно, что дальше будет.

Кошка уже не просто мурлыкала, а мяукала все громче и призывно. Будто весна на дворе, а не морозы зимние. Напротив печи припала на передние лапы и брюхом по полу вперед поползла, прямиком к тайнику хозяйскому.

— Чего это? — опешил Гудвин. — Чего это она делает, госпожа ведьма?

— Не торопись, староста, и все узнаешь! — буркнула я.

Следом за кошкой я пошла, медленно и тихо, дабы не спугнуть.

За печку кошка залезла и заголосила там так, будто ее режут. Я, естественно, заглянуть попыталась, но в темноте ничего приметить не могла.

— Свечу мне дайте, — крикнула я мужчинам.

Гудвин забегал, запричитал, будто враз позабыл, где у него свечи имеются. Но через пару минут огарок горящий мне вручили.

Подсветив, я смогла увидеть, что с кошкой творилось. Она на спине валялась, лапками дергала и мяукала. После умудрилась перевернуться и пузом потереться о пол.

Сразу мне понятно стало, что случилось с животиной. И смешно оттого стало и волнительно.