Чтение онлайн

Невысокий холм, высотой не более пяти-шести метров, отстоял от речки на расстояние не менее чем на полкилометра, отсечённый от основного русла широкой заболоченной протокой, так что незаметно на него высадиться с какого-нибудь корабля не представлялось возможным. Со стороны большой реки его за залесённым мысом и изгибом речки было практически не видно. Со стороны леса его также отделяла широкая протока, по-видимому, охватывающая по периметру весь холм, и широкая полоса заливного луга, на котором всякого человека ли, ящера ли, видно было издалека.

Перебраться же на фактический остров можно было только по каким-нибудь мосткам, каковых в ближайшей округе явно не наблюдалось. Всю территорию довольно немаленького холма покрывали густые заросли колючего кустарника, даже на вид мало пригодного для какого-либо передвижения. Однако растущие на холме небольшие куртины корявых елей и сосен, обещали путникам, рискнувшим на подобное предприятие, полное отсутствие проблем с дровами и лапником для подстилки.

Потоптавшись у протоки минут десять, решили, что лучшего места уже не найти, и что хочешь, не хочешь, а надо перебираться на другую сторону, и попытаться устроиться на ночлег на холме. Извозившись в болотной грязи по самые уши и потратив на переправу не менее получаса, наконец-то перебрались на остров и углубились в заросли, осторожно пробираясь по страшной мешанине переплетённых между собой колючих веток.

Пока добрались до куртин деревьев, искололись так, что казалось места целого на шкуре не осталось. Тем не менее, их упорство, или дурь, как выразилась Маня, было вознаграждено. Как оказалось, не одни они были такие умные, решив переночевать на острове. Возле деревьев виднелись остатки прошлогоднего шалаша и навеса, возможно, устроенного охотниками, или такими же, как они, путешественниками. Место очага было тщательно выложено огромными плоскими булыжниками, а по кругу устроены аккуратные седалища из толстых стволов сухостоя. Нависающие над очагом огромные лапы гигантской ели обещали сокрытие любого дыма от костра, даже гигантского. Больше же всего их потрясло наличие небольшого родника, не далее десяти метров от кострища, аккуратно выложенного красивым плоским камнем. Скамеечкой же, рядом с ручейком, удобно было воспользоваться и для посуды, и для отдыхающего. Порыскав немного по округе, нашли и нужник, но уже на другой стороне холма, правда, в пределах свободной досягаемости. Одним словом, неизвестными строителями, лагерь был оборудован прекрасно. Здесь можно было не только переночевать в относительной безопасности, но и спокойно пожить требуемое время. Здесь же и стали устраиваться на ночь, благо за всеми этими поисками и переходами, поздний вечер уже уверенно превратился в середину ночи. Решив, по такому случаю, с готовкой не связываться, воспользовались раскритикованными колбасками запасливой Мани, и, установив дежурство, легли спать.

Ночь прошла тихо и спокойно. Судьба, видимо решив, что достаточно отыгралась на них за неведомые прегрешения, больше ничем их не побаловала, ни хорошим, ни плохим.

Вставали уже, когда солнце уверенно стояло в зените. Спокойствие и умиротворённость этого места настроили компанию на благодушный и ленивый лад. Первым, как обычно, рано на заре, вскочил Сидор. Хоть ему и досталась самая тяжёлая ночная вахта, разорвавшая его сон на две неравные части до и после, однако спать солнечным днём было не в его правилах, и независимо от того, когда он лёг спать, вскочил он самый первый. Понежившись под тоненьким одеялом где-то с полчаса, и, наконец, не выдержав песен шкворчаших кишок, вслед за ним, поднялась и Маня, которой досталась первая смена дежурства.

— Может, пока Димыч спит, сгонять на рыбалку, что ли? — задумчиво спросил её Сидор, долго и упорно, копаясь в своём рюкзаке и, наконец-то, найдя рыболовные снасти.

— Сгоняй, — лениво потягиваясь и раззевавшись, — прошептала в ответ Маня. — А я пока чайку сготовлю. Где-то тут, когда переправлялись, я видела кустики брусники. Как раз на котелок хватит.

— Вот и ладно, тогда я пошёл, — довольно проговорил Сидор, и, подхватив взведённый арбалет, отправился в сторону речки.

Когда, где-то часа через два, он вернулся обратно, Димыч уже не спал, а, потягивая чаёк, вещал очередные свои байки. Или, проще говоря, ездил Мане по ушам. Увидав Сидора с огромным куканом с нанизанной рыбой, он аж подпрыгнул от возмущения и потребовал у Мани для Сидора публичной казни, за то, что тот не взял его с собой и лишил подобного удовольствия. Любовно поглаживая огромного, колючего окуня, он сказал, что согласен, даже уху приготовить, только если в следующий раз на рыбалку пойдёт он.

— Нет, господа, сей мир, — вещал Димон, любовно потроша очередную рыбину, — прекрасен. Ну где? Где, вы мне скажите, в нашем засранном Подмосковье, можно поймать такого красавца? А, если и поймаешь какого-нибудь мутанта, то съесть просто опасно. Вполне реальна угроза, быть отравленным какими-нибудь продуктами нефтепереработки или тяжёлыми металлами, которых ты даже не видишь. А здесь, — довольно щурясь, протянул Димон, — на тёплом полуденном солнышке. У костра. В приятной компании, — церемонно поклонился он Мане с Сидором, — начинаешь ощущать всю прелесть нашего положения. Свобода. Воля. И никаких тебе забот. Ни об оплате жилья, ни об оплате телефона, ни о клятом телевизоре, надоевшим уже хуже горькой редьки, ни о чём, кроме самой жизни. А жизнь здесь прекрасна. Вот только бы ещё раков сюда, — сожалеючи поцокал он языком, — да пива, бутылочек пять, шесть. Холодненьких, из холодильничка. Эх, лепота, — мечтательно закатил Димон глаза к небу.

— Да, не нашего пойла, — добавил он мечтательно, — а чего-нибудь импортного.

— Маня, — обречённо обратился Сидор к подруге. — Я тебя как любитель пива, любителя пива, спрашиваю. Можно я его убью? Мало того, что этот бурдюк для алкоголя, всё утро проспал, и нагло не принимал участие в моём ратном подвиге борьбы за продовольственную безопасность отдельно взятого коллектива, так он ещё и имеет наглость утверждать, что здесь нет раков. Нет, Маня, они есть! — патетически воскликнул Сидор, приняв горделивую позу Наполеона, и на вытянутой руке, покачивая одинокого, но довольно внушительных размеров рака.

— Сидор! Миленький! Это что? Это они? Раки? — аж завизжала от радости Маня, выхватывая одинокого рачка из протянутой руки. — Хочу. Хочу, хочу, хочу. Рыбу потом. Сначала раки. Где ты его поймал? А там ещё есть? А их там много? А их ловить легко? — завалила Маня вопросами, схватившегося за голову Сидора. — Бросаем всё, идём ловить раков.

— Раки! — Маня в экстазе, прижала бедного, измятого рака к пышной груди и закатила к зениту глазки. — Как я мечтала когда-нибудь добраться до места, где их будет много. И не просто много, а МНОГО! Больше, чем есть у меня в кармане денег, туда, где не надо считать копейки, выгадывая лишнего рака, туда, где они не будут стоить как вся моя месячная зарплата.

— Да, — почесал Сидор затылок, — невелика же у тебя была зарплата, если кило раков, стоимостью в двести пятьдесят рублей, это вся твоя месячная зарплата.

— Это, фигурально выражаясь, — процедила сквозь зубы Маня, окатив презрением ухмыляющегося Сидора. — И нечего лыбиться. Пока мы здесь, требую раков к столу. Каждый день. Много, пока не наемся, и из ушей не полезет. И хватит лыбиться, — грозно ткнула она пальчиком в сторону Димона, — ты и обеспечишь.

— А я то, почему, — аж поперхнулся ошарашенный Димон. — Вехтор раков достал, вот пусть теперь их и ловит.

— Ты поаккуратнее с ним, — заметил Сидор, отбирая у Мани истерзанного ею рака, — а то он тебе все сиськи отгрызёт. И вообще! Я то здесь причём, — возмутился он. — Хотел их, видите ли, побаловать, деликатесом угостить, а они на меня же всех раков и готовы повесить. Не выйдет! — приняв наполеоновскую позу и размахивая отобранным у Мани бедным раком, заявил Сидор. — И вообще, пока мы тут раков обсуждаем, там вся рыба сгорит.