Чтение онлайн

— Пойму что?

Я взяла кофейник и вылила остатки напитка в свою чашку с Микки Маусом.

— Ты начнешь работать в «Деназене» завтра. Сегодня у нас там слишком много дел.

Я хлопнулась в кресло, которое он только что освободил, и спросила:

— Почему? Воюете с очередным плохим парнем?

— Вчера вечером поймали девяноста восьмого, — ответил папашка, пристально глядя на меня. — Всего в квартале отсюда.

В горле моем пересохло. Пустыня Сахара по сравнению с ним была сейчас морем разливанным. Может, папашка просто хотел проверить, действительно ли я собиралась отомстить Кейлу. Я молчала слишком долго; папашка нахмурился, а правый уголок его рта скривился — верный признак того, что он подозревает: что-то не так.

— Я было подумал, что для тебя это хорошая новость, Дезни.

— Да нет, я… — я кивнула. — Я думаю, это действительно хорошая новость. Я просто не могу поверить, что он смог подобраться так близко. В квартале отсюда! Ты думаешь, он шел сюда?

Папаша сложил газету и бросил на стол:

— Я предполагаю, что да.

— Я хочу его видеть, — сказала я, вставая. — Я хочу посмотреть этому ублюдку в лицо!

— Это невозможно, Дезни. Ради общей безопасности его будут содержать на девятом этаже, пока мы не решим, что с ним делать.

— А что у нас на девятом? — спросила я. Я могла собой гордиться — голос мой даже не дрогнул. Почти.

— Преобразование и уничтожение.

На лестнице, ведущей к квартире Алекса, воняло еще сильнее, чем в прошлый раз. Зажав нос в бесплодной попытке защититься от жуткого запаха, я летела, перепрыгивая через две ступеньки. На площадке второго этажа споткнулась о мужика, лежавшего поперек прохода.

— Черт, простите! — пробормотала я. Нагнулась, что бы проверить, жив ли он, но мужик перевернулся на бок, и его вырвало — чуть ли не на мои кроссовки.

— Ладно! Приятного похмелья! — на бегу пожелала я ему.

Вскоре я уже была у двери Алекса и барабанила в нее как чокнутая. Я не знала, чем нынче заполнены его дни, ведь было только начало одиннадцатого; в пересчете на его прошлогодние привычки — раннее утро.

К счастью, я перехватила его до того, как он отправился к Родни, — или еще черт знает куда, где он теперь проводил свои дни. Дверь отворилась, и он предстал передо мной без футболки, в одних трусах. Взъерошенные волосы и заспанные карие глаза — я его, конечно, разбудила ото сна. Когда он разглядел, кто перед ним, маска раздражения сползла с его физиономии:

— Дез!

Я оттолкнула его и вошла.

— Пожалуйста, скажи, что Кейл здесь!

— Дежа вю, Дез. Вчера все так и было.

Голос его был каким-то тусклым.

— Когда ты видел его в последний раз?

Алекс пожал плечами и, отойдя к кушетке, утонул в ней.

— Я почти всю ночь тусовался, — наконец сказал он. — Вчера я спросил, не собирается ли он здесь ночевать, и он сказал, что нет. Я вернулся после четырех, прилично под мухой, и упал. Даже не посмотрел, лежит ли кто на кушетке. Я, в общем-то, согласен, чтобы он дрых тут, но я же ему не нянька!

— Мой отец сказал, что они его взяли. Вчера ночью.

Алекс хмыкнул:

— Надо полагать, им повезло!

Я изо всех сил залепила ему пощечину. Никогда и никого я так не била. Кулаком — да. Но ладонью — нет. И зря; ладонь горела как в огне. Я не выдержала и застонала. Алекс тер щеку и слабо улыбался.

— Так тебе и надо, — проговорил он. Потом поднялся с кушетки и сказал: — Слушай, мне очень жаль, что они его взяли, но, понимаешь, когда речь идет о «Деназене», тут каждый отвечает только за себя.

Я не верила своим ушам.

— Ты обязан мне помочь!

— В чем?

Я недоуменно уставилась на него.

— Вытащить его оттуда! Они ведь убьют его, мой папашка так и сказал. Идем со мной. Мы пролезем, мы сможем. Вдвоем мы скорее найдем нужную информацию. Может быть, мы сможем вытащить Кейла и мою маму и без помощи Жнеца.

Алекс подошел ко мне вплотную и, взяв мои руки в свои, проговорил:

— Я знаю, ты, типа, очень привязана к этому парню, но лучше бы тебе оставить все как есть.

Я вырвала руки из его ладоней и отпрянула. Как же он может быть такой холодной сволочью?!

— Ты всегда был таким подонком? Все время, пока мы были вместе? И как я не заметила, что ты всю дорогу думаешь только о своей заднице?

Попала в точку.

— «Деназен» уничтожил всю мою семью, — прошипел Алекс. — Они убили моих родителей. Меня взяла к себе бабушка, а когда люди из «Деназена» за мной пришли, отдала за мою свободу свою жизнь.

Алекс неистово тряс меня за плечи.

— За каким дьяволом я добровольно должен идти туда?

— Чтобы помочь мне, — спокойно сказала я.

Мне показалось, он сейчас заорет. Лицо его было искажено судорогой, губы искривились в яростной гримасе. И вдруг он словно осел. Руки его упали с моих плеч; он развернул меня лицом к двери и подтолкнул:

— Убирайся к черту!

На следующее утро машина в мгновение ока донесла нас до «Деназена». Накануне, уже около полуночи, я начала здорово трусить. Кейл взаперти, Алекс отказался мне помочь, Брандт не брал трубку. Когда мне пришла в голову идея проникнуть в «Деназен» и найти информацию, которую Джинджер потребовала в обмен на свою помощь, меня переполняло почти радостное возбуждение. Я была по полной увлечена этим делом, тем более что в качестве бонуса мне маячила возможность насолить папашке. Но прошлой ночью я все никак не могла уснуть, и теперь у меня жутко сосало под ложечкой. Я не могла вычеркнуть из памяти выражение злобы на лице Алекса, когда он выставлял меня за дверь. Холодный тон, с которым он говорил, убедил меня: я совсем одна, и если что-то пойдет не так, прийти мне на помощь будет некому. Готова ли я к тому? Конечно, сил у меня немало, но против меня — целая свора бешеных псов. Меня не оставляло чувство, что я замахнулась на нечто, значительно превосходившее мои силы.

Папашка заехал на частную парковку и, не произнеся ни слова, открыл дверь. Мы вошли в здание и подошли к дверям белого лифта. Первые двери закрылись за нами, открылись вторые, и папашка заговорил:

— Перед тем как мы окажемся на месте, я должен удостовериться, что ты понимаешь: это не шутка и не игра.

Он замолчал, и я поняла, что он ждет моей реакции. Я кивнула.

— В «Деназене» очень серьезная программа подготовки, здесь все очень серьезно. Тебя попросят делать вещи, которых ты не хочешь делать. Вещи, от которых тебе может быть плохо. Но все это — во благо.

Во благо? Он что, реально пытается внушить мне, что они тут занимаются благородным делом?

— Возможности уйти уже не будет. Если ты начнешь заниматься этим, отказаться будет уже нельзя. Ты меня понимаешь?

Двери лифта открылись, и я издала нервный смешок. Видимо, его слова означали: хоть ты и дочь босса, будешь вламывать как все.

— Мы тут, типа, все будем как одна шайка?

Он не засмеялся.

Я откашлялась:

— Я хотела сказать, хоть это и непросто, но дело того стоит.