Чтение онлайн

— Ну, надо же, а я даже ни разу не взглянул на него, — посетовал Игорь, незримому собеседнику, на свою беспечность.

Он рассмеялся. Не от огорчения, не от досады, в нём закипала злость. Злость на тех, кто затеял с ним эту мерзкую игру.

Янсон вчера ужинал с предполагаемым покойником, Всеволодом Славиным, или с его братом близнецом, что вовсе не делает создавшееся положение проще. Сегодня же Эдуард Карлович приходит в офис к Ридгеру, и практически повторяет слова Славина, которые для последнего оказались фатальными.

Всеволод Анатольевич Славин, управлял компанией «Триор» и являлся основным акционером банка «РосИнвестКредит». Именно Славин решил выдать необходимую сумму заводу «МЗПО». И хотя Ридгер всячески пытался тянуть время, старательно снабжал бизнесмена, через третьих лиц недостоверными сведениями, красноречиво кричащими против капиталовложений, но всё же Славин почувствовал выгоду от своевременного кредитования завода и решил, что выделит деньги.

Тогда и Ридгер решил, что Всеволод Славин должен умереть, иначе все его планы рухнут.

А план его был до глупости прост, но именно это и делало его гениальным. И вся гениальность, заключалась, лишь в разнице цен на акции, до получения денег и госзаказа, и после. Ридгер хотел скупить акции предприятия пока они стоили гроши. Купить за копейки то, что скоро будет стоить миллионы, ну разве не здорово?

Для того, что бы скупить акции, Ридгеру было необходимо время. Для этого он подкупил заместителя председателя комиссии Министерства Обороны, Возняцкого Валерия Викторовича, который был готов предоставить Ридгеру необходимый срок, при условии, что на МЗПО, не поступит ни копейки инвестиций. В противном случае Возняцкий мог попасть в довольно затруднительное положение, ведь тормозить планы Министерства Обороны, зная, что предприятие обладает достаточными средствами для реализации этих планов, ни что иное, как преступление за которое, учитывая нарастающую борьбу с коррупцией, могли показательно определить в места, где деньги хоть и имеют значение, но не такое как дома.

Ридгер различными способами старался не допустить финансирования, пока контрольный пакет акций не будет принадлежать ему и кроме Славина никто не вмешивался в его игру. А Славин вмешался, и….умер.

— Или всё-таки не умер!? И почему банк Янсона называется «Слава»? — Ридгер подскочил, словно на него выплеснули ведро ледяной воды.

В ярости, он сильно стукнул кулаком по столу, сильно ушибив о поверхность стола кисть, скривил от боли и негодования лицо, и рухнул на стул с мучительным стоном.

Часы продолжали оглушительно отстукивать уходящие в никуда секунды. Игорь, поймал себя на мысли, что уже довольно долго, непроизвольно отсчитывает их исчезновение.

— Пятьсот сорок пять…пятьсот сорок шесть…

Он поднялся со стула. Лицо его теперь не выражало ни гнева, ни растерянности. Лишь холодный блеск стальных глаз, и слишком ровное, слишком спокойное дыхание.

Игорь Ридгер вновь усмехнулся невидимому собеседнику. Нехорошо усмехнулся, не добро.

— Ну что ж посмотрим. — произнёс он в пустоту, за которой прятались неизвестные пока для него персонажи.

Он взглянул на распухшую руку, неторопливо собрал со стола, свои бумаги и документы, на несколько секунд замер в размышлении, затем уверенно направился к выходу.

— Хороший двор! Тихий, зелёный. — подумал Венский, остановив машину около дома одного из своих прежних сослуживцев.

Он вышел из машины, и мягко захлопнул водительскую дверь. Коротко пропищал сигнал центрального замка.

Александр поймал себя на мысли, что непроизвольно оценивает обстановку, на предмет подвыпивших компаний, и странных прохожих. Он поморщился, провёл рукой по лицу:

— Параноик! — вынес он личное заключение собственной диковатой подозрительности.

Подъезд хрущёвской пятиэтажки, в которую он направлялся, был, как и двор тих и чрезвычайно чист. Таких домов на севере Москвы предостаточно, но не все жильцы могут похвастаться казарменным порядком в помещениях общего пользования. Венский любил порядок, поэтому, оценив обстановку, он одобрительно кивнул.

Легко поднимаясь по ступенькам, он скользил рукой по прохладному дереву перил, и мгновенно остановился, как только рука его соприкоснулась, с чем-то липким и влажным.

Он брезгливо отдёрнул руку, морщась и шумно выпуская воздух из лёгких.

— Ну что за гады? — негодующе прошипел он, обращаясь сразу ко всему подъезду, просматривая сверху донизу лестничные пролёты.

Запах машинного масла, отчётливо бил в нос.

— Ну что за люди? — каким-то плаксивым тоном повторил вопрос Венский.

Дальше он поднимался не торопясь, внимательно осматривая перила, а на четвёртом этаже остановился, и некоторое время, изучал информативную надпись, процарапанную на побелке возле одной из квартир: «Здесь живёт Катька».

Венский покачал головой, хотел, было произнести слова осуждения, но вместо этого у него получилось длинное: «За–а-ануда».

Он глубоко вздохнул, расстраиваясь противной противоречивости собственных мыслей. На секунду закрыл глаза… открыл… ещё раз шумно и резко выдохнул, и уже не останавливаясь, и ни на что, не заглядываясь, в несколько прыжков преодолел последние два лестничных пролёта, и сильно нажал на кнопку звонка нужной ему квартиры.

В квартире долго ничего не было слышно, потом тяжёлые шаги, крайне медленно приближающиеся к двери, словно из ниоткуда, долгая возня с замком, и, наконец, дверь медленно, на половину открылась. Из-за неё на полкорпуса высунулся небритый, и здорово помятый здоровенный детина.

— Чо–о-о надо? — спросил амбал, даже не взглянув на гостя.

Венский криво усмехнулся, сейчас ему снова захотелось понудить, тем более повод представился знатный, но он решил воздержаться. Вместо этого он схватился рукой за край двери и резко потянул на себя. Амбал, не успев среагировать, вывалился из квартиры, потеряв опору в виде входной двери, но тут же вскочил и, приняв угрожающую позу, уставился на Венского. Тот стоял спокойно, и довольная улыбка расплывалась по его лицу.

— Саня! Венский! — радостно, срываясь на писк, прокричал амбал, и распростёр руки для объятий.

Венский перестал улыбаться и сурово сдвинул брови.

— Давно пьёшь?

— Да ты ч–о-о? Я …нет…несколько дней.

Вид амбала сделался виноватым. Он ещё сильнее взъерошил и без того лохматую голову, и пожал плечами, демонстрируя, полную безвыходность ситуации.

Венский снова улыбнулся. Покачал головой.

— Ну, ты чудовище. У тебя похмелиться то есть?

— А как же? — радостно произнёс амбал, и глаза его заблестели.

— Ну тогда пригласи войти.

— Ну, конечно заходи, какие вопросы, командир. Я ж тебе всегда…ты ж знаешь…в любое время. — и амбал заговорил быстро и невнятно, активно жестикулируя, здоровенными ручищами.