Чтение онлайн

Девушка ничего не ответила и Венский счёл её молчание знаком согласия.

Они подошли к автомобилю, Александр открыл заднюю дверь и помог ей поудобней усесться. Вид у потерпевшей был такой, будто она собралась рожать.

— Господи! — подумал Венский, не дай бог беременна.

Он торопливо уселся за руль. Обшарив карманы в поисках ключей, он понял, что скорее всего выронил их в суматохе.

— Потерпи я быстро. — бросил он через плечо и срываясь на бег вернулся в холл центра.

На поиски ключей ушло минут пятнадцать. Чертыхаясь и причитая Венский выскочил из дверей центра, и просто заскочил на водительское сиденье.

— Как вы? — поинтересовался он состоянием своей пассажирки, рассматривая её в зеркало заднего вида и вид этот ему совершенно не понравился. Было совершенно очевидно, что она потеряла сознание.

Домчав, сам не помня как, до больницы, Венский влетел в приёмное отделение и почти прокричал, что требуются носилки, к припаркованному у входа автомобилю. Вид его был слишком возбуждён для пререканий и вопросов, поэтому врач немедленно отдал необходимые распоряжения.

Пока её перекладывали на носилки, Венскому показалось, что он заметил небольшое красное пятно на её одежде в районе живота, но, списав это на игру воображения вернулся в приёмное отделение.

Сидя на неудобном пластиковом кресле, и ожидая известий о состоянии здоровья девушки, он рассматривал свою руку, которой так не осторожно и не вовремя махнул в сторону.

— Чёртов придурок. — корил он себя, — Неужели так сложно было посмотреть кто передо мной.

Он был удручён произошедшим, он вообще не мог понять, почему позволил себе подобную реакцию. Ведь он всегда был сдержан и не допускал лишних движений. А здесь…ударил наотмашь…да ещё девушку, даже не удосужившись взглянуть в её сторону. Это было по меньшей мере странно. Как же так? Как же так неосторожно!

Он продолжал самобичевание пока к нему не подошла явно озабоченная медицинская сестра и не попросила прокомментировать случившиеся.

— Да я сам не понял как всё произошло. — негодующе ответил Венский.

Медсестра внимательно посмотрела на него и произнесла фразу от которой, негодование сменилось состоянием тихого шока.

— Она уже в операционной, к сожалению пули задели жизненно важные органы, врачи борются, но…сами понимаете никаких гарантий. Полиция уже выехала. А сейчас я могла бы попросить вас пройти в тот кабинет, — и она указала рукой, на дверь в центре коридора. — Нам необходимо записать ваши данные.

Несколько секунд Венский сомневался, правильно ли он понял услышанное. Затем, поманив медсестру к себе вкрадчивым движением ладони, робко и тихо, словно чего-то стесняясь сказал:

— Да, конечно, вот только мне очень нужно в туалет. Понимаете?

— Понимаю. — участливо ответила женщина. — Туалет в конце коридора слева.

— Благодарю.

И он неторопливо направился в указанном направлении.

Как только он оказался в туалете, сам не ведая для чего, он распахнул окно, и пулей выскочил на улицу, где с видом нашкодившего юноши, перебежками направился к своей машине, около которой уже вились двое полицейских.

Ридгер Вышел из квартиры Саргата с противоречивым чувством.

Много лет назад Саргат сильно помог ему выжить в зоне, куда Игоря определили, обвинив в намеренном срыве боевой операции, невыполнении приказа, и убийстве мирных жителей.

Долгих шесть лет он топтал казённые полы, и ел казённую баланду, хотя в его случае ежедневный рацион питания баландой не являлся, и всё благодаря покровительству Соргата, держащего под собой зону, в которой и отбывал свой срок Игорь Ридгер.

Виктор Семёнович Грандин — законник старой формации, с безупречной репутацией в криминальной среде, опытным глазом матёрого волка моментально разглядел в Ридгере личность неординарную, обладателя острого ума, твёрдого характера и особенной способности — находить выход из любой неприятной ситуации, причём с наименьшим из возможного для себя ущерба. Саргат вообще был удивлён, как человек, обладающий такими личностными талантами, умудрился загреметь на восемь лет, да ещё по обвинениям, которые любой опытный адвокат превратил бы в мелкую пыль, ещё в досудебном разбирательстве. «Значит, кому-то сильно помешал!$1 — думал Саргат, и ещё больше убеждался в незаурядности Ридгера.

Пешки не могут мешать движению крупных фигур, и угрозу для них представляют условную. Пешки служат для организации атаки, для поддержания сильных, помогая расчищать дорогу к королю, пешек легко отдают на съедение порой лишь для того, что бы отвлечь внимание соперника, что уж говорить про прямую выгоду, в этом случае беззащитную фигуру смело превращают в жертву. С пешками не церемонятся и не строят планов для их устранения во всех случаях, кроме одного. И в этом случае охота за пешкой начинается славная. Все, без исключения фигуры, не разбирая мастей и регалий, стараются обезвредить мелкую и беззащитную пешку, которая по невероятной случайности вышла из под контроля и теперь стремительно рвётся в ферзи.

Даже физическое устранение таких уникумов, дело хлопотное. Хлопотное и непредусмотрительное. Их личными качествами, и незаурядными способностями всегда можно воспользоваться в корыстных интересах, такими людьми не бросаются, их стараются вернуть в систему, из которой они неосторожно выпали, с мечтательной идеей о независимости.

Ну, разве это не глупо? Разве не бессмысленно считать, что ты в состоянии управлять собственной жизнью, и подчиняться только своим желаниям. Глупо и самонадеянно.

Саргат понимал, что люди, упрятавшие Ридгера сюда, преследуют одну лишь цель. Они желают утихомирить взбунтовавшееся сознание этого непростого человека, что бы в последствии использовать его. Саргат даже улыбнулся нелепости мысли, посетившей его вероятно для поднятия настроения. «Ну, не перевоспитывать же его здесь будут?$1 — думал он и улыбался.

Система исправительных учреждений в нашей стране, да и во многих других странах не призвана искоренять человеческие пороки, она создана для того, что бы ломать бунтарей, стирать из их душ индивидуальность и делать послушными марионетками в руках неодушевлённого монстра по имени СИСТЕМА. И ни один не проходил сквозь эти жернова, оставаясь при этом личностью с не подломленной волей, с горячим сердцем, в которое не запустил свои корни холодный страх. И именно этот страх становился главным рычагом воздействия на исправленного, в кавычках, человека.

Саргат знал это не понаслышке, он многие годы наблюдал как мелкие независимые воришки, попадающие в зону, становились закоренелыми и окончательными преступниками, которых брали под контроль уже прошедшие обработку рецидивисты. Рецидивистов же, в свою очередь контролировали те, кто до смерти боялся попасть на их место, и тем самым делались зависимыми от лиц, имеющих власть упрятать бедолаг за решётку. Круговая порука, уже давно и плотно держалась на страхе перед системой перевоспитания.

Вор рецидивист Грандин, первый раз, загремевший в исправительное учреждение за незначительную кражёнку, у того, кто воровал более серьёзными объёмами, знал, что ничего общего с перевоспитанием и исправлением эти заведения не имеют. И поскольку он уяснил это лучше и быстрее других, уже сам являлся тем, кто имел вес в хорошо отлаженном механизме, работающем на благо системы, состоящей из пешек, фигур, и тех, кто ими двигает, и больше смерти боится превратиться в одну из фигур на доске.