Чтение онлайн

— В тебе говорит гордыня. — тихо произнёс священник.

— Возможно, это так. Но это моя жизнь, и не думаю, что должен к кому-то обращаться, для наведения в ней порядок. Я всегда рассчитывал только на себя. Надеюсь и в дальнейшем, буду поступать подобным образом.

— Прости его Господи. — смиренно произнёс Отец Константин и медленно размашисто перекрестился.

Теперь Игорь немного расслабился, он перестал нервничать, как обычно перед началом разговора. Спина выпрямилась, плечи расправились, и гордый взгляд больше не упирался в землю.

— Вы, Отец Константин, как и я, видели много боли и страха. Вы воевали и смотрели в глаза смерти, вы теряли друзей. Почему Бог не остановил этого, почему позволил подобному происходить вообще. Чем виноваты мирные жители, попадающие под тотальные зачистки? Разве они могли выбирать? В чём вина тех, кто считал, что воюет за истину, а получалось, что истина, выражает интересы группы прохвостов, обогащающихся за счёт войны?

— Пути Господни неисповедимы. Мы лишь должны верит в его непогрешимость.

— Опять эти многозначительные фразы, не дающие ни какой, даже мало–мальски понятной информации. Отчего все священники, не умеющие ответит на прямой вопрос, прячутся за текстом заученной наизусть книги? Ответьте, Отец Константин, почему?

Игорю, показалось, что теперь он ведёт беседу, и его голос играет первую партию. Он обретал привычное состояние, освобождаясь от изначальной робости.

— Мне трудно ответит лучше, чем сказано в Библии. Но если ты хочешь знать моё мнение, то знай, что именно этим сложным путём я пришёл к Богу. Именно тернистая и трудная дорога, помогла мне освободиться от гордыни и тщеславия. И я благодарен Господу, за милостивое позволение хоть немного приблизиться к нему и избавиться от власти сатаны. Никто не в состоянии понять Божественного замысла, но всё что он делает, лишь нам на благо.

Ридгер усмехнулся.

— А те, кто был в аду вместе с вами, и попал на кладбище, а не в лоно церкви, те то же должны благодарить его.

— Ты богохульствуешь, Игорь. Не забывай, где находишься.

Ридгер разочарованно вздохнул.

— Да, да конечно, простите, Отец Константин.

— Бог, простит.

Они продолжали своё неторопливое шествие, на некоторое время между ними возникла немая пауза.

— Я в общем, хотел задать вопрос. — оборвал тишину Ридгер. — Как вы считаете, существуют ли знаки…указания…предостережения что ли? Одним словом даёт ли нам Бог подсказки, как поступить, что предпринять, чего опасаться, к примеру, во сне, или ещё каким-либо образом?

Отец Константин, многозначительно поднял брови.

— Всё что нам нужно знать есть в нашем сердце. Слушай своё сердце, и тем самым ты познаешь Господа. А предсказания, колдовство, гадание — от Лукавого. Это его козни. С их помощью он вводит нас в заблуждение, отводя взгляд от истины.

— Значит, церковь отрицает предвиденье, и предсказания. — удивился Ридгер.

— Не совсем так. Есть святые, которым Бог поведал часть своих тайн, но все они заслужили того смирением и чистотой души. Они обрели покой и знания, отказавшись от мирских грехов, и обретя счастье в истинной вере.

— Будь смиренным, и обретёшь покой. — со скрытой иронией произнёс Ридгер. — Наверное, это не по мне. Какая-то рабская идеология.

— Все мы слуги Господа, желаем мы того или нет.

— Я нет! — твердо сказал Ридгер.

Священник с сочувствием и сожалением посмотрел на него.

— Всё в руках Господа. Но ты ведь приехал сюда сам, а значит, чего-то ищешь. Не задумывался чего? И от чего, ты всякий раз, замираешь сердцем, чувствуя прилив радости, завидев из далека купола нашей церкви? Не обманываешь ли ты себя, Игорь. Не противишься ли ты своему естеству, говоря подобное.

— Я!? — словно юноша, пойманный на обмане, Игорь покраснел, но, сообразив, что это разоблачение ни к чему его не обязывает, мгновенно расслабился и даже невинно по–детски улыбнулся. — От вас ничего не скроешь. Откуда знаете про купола?

— Я не первый год служу здесь. И поверь люди не такие уж разные. Их различают лишь греховные желания, а в остальном все очень похожи, — и он позволил себе улыбнуться чуть более радостно, чем прежде.

— Ах, Отец Константин. — Ридгер, шутливо погрозил пальцем, — Не хотел бы я встретиться с вами за столом переговоров.

Игорь ещё раз попытался заговорить о таинственных знаках, помогающих определить судьбу, но священник, только отрицательно качал головой.

Они ещё минут десять общались. Игорь задавал вопросы, Отец Константин отвечал. Он отвечал как обычно туманно и витиевато, но Игоря это устраивало, во всяком случае, в его словах не было ни какого руководства к действию, чего Ридгер как раз не желал слышать от кого бы то ни было.

Прощаясь, Отец Константин, осенил Игоря крестным знамением, пожелал удачи, и невзначай заметил, что будет рад следующей встрече, и Ридгер знал, что эти слова произнесены не ради соблюдения этикета, он действительно желает ему удачи, и действительно будет рад встрече.

Отец Константин удалился, а Ридгер вышел с территории церкви, и спустился к реке, живописно протекающей, у подножья холма, на котором высился златоглавый храм.

Он бродил по берегу, зарывая мысы своих дорогих ботинок в светло–зеленую траву. Вот так просто ходил и никуда не торопился. Он любовался природой, наблюдал за зигзагообразными полётами птиц, расчерчивающих небо непонятными, хаотичным с первого взгляда траекториям, наверное, то же просто так, без всякого смысла. Просто летают друг за другом, радуются хорошей погоде, и не думают, что будет через несколько дней, полностью доверяясь судьбе…или богу?

Ридгер позавидовал крылатой свободе пернатой стаи. В глубине его сознания зарождался вопрос, который Игорь не мог сформулировать словесно, но чувствовал, что он поразительно волнует его. Что же доставляет им такую радость в жизни? Отчего они беззаботно тратят свои силы на непонятные полёты, вместо того, что бы направить их на какое-нибудь полезное мероприятие; например постройку шикарного гнезда, где им будет комфортно и тепло, а в гнезде можно накапливать съестные запасы, что бы не переживать о завтрашнем дне. И что? И для чего? Если они и так совершенно беспечны, и беззаботны. Если они, упиваясь своей беспечностью, могут, проводит время, как им хочется и где им хочется. А еда и так находится по близости, и её можно раздобыть в любой момент. Так для чего же делать запасы. На зиму? Но зачем? Ведь зимой они отправляются в тёплые страны, где мошки и комары, уже загодя трепещут от приближения твердоклювых охотников, но всё же не собираются покидать своё обиталище и, как и птицы беспечно рассекают воздух нелогичными пассами, без страха, по–своему радуясь жизни. Но чему? Чему они так радуются?

Ридгер представил себя большим комаром. Хотя нет, не большим и неповоротливым, а маленьким и юрким, с сильными крылышками, и отточенным острым хоботком, который как стальная игла без промедления прокалывает насквозь толстую кожу, и позволяет вдоволь напиться чужой крови.

Его передёрнуло. Он даже поморщился и брезгливо сплюнул на землю. Но не от явного запаха крови, ведь его он знал не понаслышке, а от полной безысходности, которую сулила ему комариная жизнь.

Неужели бесконечная погоня за однообразным пропитанием и есть смысл их жалкой жизни? Неужели так скучно и бессмысленно они проводят свой век? Где же стремление к славе, богатству, где погоня за удачей, и сложные путанные жизненные комбинации? Где все те неповторимые удовольствия, без которых жизнь пресна и никчемна. Как он сможет просто так летать с единственной мыслью об укусе, какого-нибудь ротозея, подвергая своё никчемное существование неприятной возможности оборваться от хорошего шлепка потной и скользкой ладони. Да он и не стал бы сопротивляться, так и закончил бы комариный век, сося, свежую кровь, наблюдая одновременно за приближением неминуемой гибели. В таком финале есть хоть какая-то доля романтики.