Прикосновение к Раю
Шрифт:
– Я свое слово уже сказал. Три дня тому назад. Рената Муратовича первым же рейсом необходимо отправить в Германию. В Мюнхене есть очень сильная клиника. Там его на ноги поднимут.
– Сколько времени это займет?
– Операция и терапия – всего около трех месяцев.
– Отец???
Ренат Муратович молчал.
– Он не хочет оставить вас одну, Инесса Ренатовна. Вся причина в этом.
Инесса встала на колени рядом с кроватью отца и положила голову на его грудь.
– Отец, пожалуйста, соглашайся! Ради меня, прошу тебя? Все богатства в мире не заменят мне тебя. Ты мне нужен живым, понимаешь? – Девушка подняла голову. Ее глаза умоляюще смотрели на отца.
Ренат Муратович сначала молчал, затем повернулся к Инессе и вытер ладонями ее еще влажные щеки. – Хорошо, я согласен, раз уж и ты настаиваешь… Марат Арсланович, дайте свои бумаги, я подпишу.
Главный врач с довольным видом улыбнулся.
– Вот это уже совсем другое дело! Я сейчас же позвоню вашей
секретарше, пусть позаботится о билетах и об остальном. А бумаги для подписи сегодня же будут готовы. – Он спешно покинул палату.
Ренат Муратович посмотрел на Инессу.
– Вот, дочка, не успела ты вернуться, а мне уже нужно уехать. С
нетерпением ждал твоего возвращения. Вот ведь, как все выходит…
Инесса обняла отца.
– Отец, ты же сам сказал… Мы потомки воинов! Мы справимся. Не
беспокойся насчет своей работы. Я все постараюсь сделать так, как ты там организовал. Главное, чтоб ты выздоровел.
– Выздоровею, дочь…
А в это время в офисе компании, который был расположен на одном из центральных улиц большого города, уже спешно начали готовить все необходимое для отъезда.
3
1780 год. Март. Америка. Пенсильвания.
Он не помнил, как долго полз… Возможно, прошел одну, две мили, а, может быть, и больше? Нестерпимо ныла раненая нога. Пуля застряла там, чуть выше колена правой ноги, и оттуда просачивалась кровь. Их, избавиться бы от этой пули… Обессиленный Поль перестал ползти и позволил себе немного расслабиться. Он с тоской посмотрел на проплывающие на небе облака. Когда-нибудь эти облака пронесутся и над его родиной, которая осталась далеко-далеко, за бескрайней водной бездной. Ах, как бы он хотел вернуться в родные края на этих пушистых беззаботных облаках! В утопающий в цветах, солнечный майский день теплым дождем… Нежной росой на бутонах цветов на рассвете… Эх, ему бы следовало стать поэтом! Он бы создавал чудесные элегии и баллады об очаровательной возлюбленной, которую Поль непременно отыщет, где бы она ни была.
Много красавиц видел он в парижских салонах. Среди них были и очаровательные, и загадочные, и милые. Отец Поля, граф Этьен де Бернар, при каждом удобном случае напоминал ему о необходимости найти выгодную партию для брака. Во время Семилетней войны с Англией опустошена была не только королевская казна, но и состояние графа де Бернара изрядно потрепалось. Граф, потерявший во время этой войны старшего сына, как только слегка пришел в себя, перед Полью поставил вопрос боком.
– Сын, скоро тебе будет двадцать пять, нужно уже подумать о будущем, – сказал он однажды вечером. – Наше положение очень шаткое, и сам должен понимать.
– А что вы предлагаете, отец? – спросил Поль, насторожившись.
– Выгодная партия для брака, – сказал пожилой граф уже более настойчивым тоном. Было видно, что он дальше не собирался с этим тянуть.
– Ваша воля, сэр! – ответил Поль ледяным голосом. Слегка наклонил голову, дав понять, что разговор на этом и окончен, и направился к выходу.
Не успевший высказать даже третью часть своей приготовленной по этому случаю нотации, граф вздохнул и, взяв свежий номер газеты, сел на стоявший рядом кресло.
А Поль провел ночь за карточным столиком среди галантной и беззаботной аристократической молодежи своего круга. Выиграл, проигрывал, вновь выигрывал. Курил трубку за трубкой, пытаясь выдавить из души тоску.
Но тоска не унялась. Он понимал, что есть здравый смысл в отцовских словах. Его отец, потомственный аристократ, хочет сохранить величие своего рода. Титул и имущество – они неразделимы. Титул без имущества может быть и звучит красиво, но он никому уже не интересен. С такими никто не считается.
А ведь если прислушаться к словам отца и присмотреться, он ведь без труда мог бы найти удачную партию. Во время головокружительных вальсов в просторных залах в сопровождении изумительной стихии музыки он ловил на себе спрятанные за вуалью взгляды дам. Эти были и совсем юные барышни, и даже замужние дамы. Но какое-то внутреннее чутье останавливало его. Ему все казалось, что время еще не наступило. Почему так думал – сам даже не понимал.
В клубе разговор за карточным столиком вскоре переключился на политику. Хотя после окончания Семилетней войны времени уже прошло изрядно, чувство унижения за этот позор многих все еще не отпускало. Поэтому как только разговор заходил на эту тему, тут же начинались горячие споры.
А в последнее время парижские салоны взбудоражены невероятной новостью – это конфликт Англии, вечного врага Франции, с ее колониями в Америке. Потерявшая все свои колонии в Америке за время Семилетней войны Франция во всех своих светских салонах словно живет только этой новостью. Все как один с напряжением ждут, чем же все это закончится. Рассматриваются возможности возврата бывших французских колоний. Собираются сведения по разным дипломатическим каналам. Готовится всё, чтобы при удачном стечении обстоятельств воспользоваться моментом.
Относительно недавно стало известно, что регулярная армия Английской короны потерпела сокрушительное поражение от армии повстанцев в битве при Саратоге.
Франция, живущая более десяти лет с чувством горечи от поражения, вновь воспряла. Многие молодые французы, не дожидаясь, когда их король наконец объявит войну Англии, добровольно отправились за океан, чтобы сражаться на стороне повстанцев.
Куривший трубку за трубкой в попытке унять душевную тоску Поль вдруг понял, что ему следует сделать.
И удивился, почему же раньше он об этом не догадался.
Да!
Он тоже поедет!
В Америку!
Молодой граф вдруг успокоился, как только принял это решение, потушил недокуренную трубку и направился к выходу.
Поль был даже слегка удивлен своему внутреннему спокойствию.
Словно собирается в увлекательное путешествие, а не туда, где война исполняет свою кровавую пляску под музыку громыхающих бомб. В душе у молодого графа не было абсолютно никакого сомнения.
… Судьба человеческая пишется в неведомых далях, в иных измерениях Вселенной.