Чтение онлайн

8

РЕН

Моя Скарлет.

Моя.

Разгуливает на гребаной вечеринке в колледже практически без одежды.

Что, по ее мнению, должно произойти? Она должна знать, что случается с девушками, которые играют с огнем, — они обжигаются.

Что-то близкое к ярости пронзает меня.

Никто не увидит ее такой. Только я.

Моя. Это слово гремит у меня в голове.

Месяцы слежки за ней, наблюдения издалека, проверки ее квартиры, когда охрана, приставленная Ксандером, ходит за ней по пятам на занятия и обратно, ничто по сравнению с трепетом от того, что я прижимаю ее к себе. Наконец — то.

Спустя столько времени она снова в моих объятиях, где ей самое место.

Столько времени было потрачено впустую. Желание, тоска и существование на периферии ее жизни заставили меня чувствовать себя плохо — я никогда не был достаточно уверен, чтобы отступить, никогда не был настолько безумен от потребности упасть в бездну сумасшествия, когда ее нет рядом. Я сохранял рассудок в течение двух лет, ловя по возможности ее частички.

Запах ее подушки. Пара нижнего белья, украденного из ее комода.

Видеть, как она идет по кампусу, наблюдая издалека. Удовольствие слышать ее легкий звенящий смех, когда она с Тессой, но не более того. В остальном, когда она одна, смеха не слышно. И никаких других друзей, насколько я знаю.

И мужчин тоже нет. Это к лучшему по многим причинам.

Я бы не хотел убивать какого-то тупого ублюдка за то, что у него хватило наглости приблизиться к ней, когда она принадлежит мне и всегда будет принадлежать.

Она знает, что она моя.

Иначе зачем ей было беречь себя для меня все это время? Два года прошло с той ночи в ее спальне, и с тех пор к ней не прикасались мужчины. Знаете почему? Потому что ни один другой никогда не сравнится с тем, что я дал ей, так зачем утруждать себя попытками.

Скарлет. Мой ангел.

Очевидно, ей нужно напомнить о том, что происходит, когда она теряет бдительность. Она пробиралась сквозь толпу, потерянная, как хрупкая роза, которую вот-вот раздавят в безжалостном кулаке.

У меня не было выбора, кроме как отреагировать. Спасти ее от самой себя, что в то время означало спасти ее от ситуации, в которую она сама себя загнала. Годы стремления ощутить ее кожу, ее миниатюрное тело сделали меня беспомощным перед желанием обнять ее.

А желание, которое взорвалось во мне, когда я это сделал — неописуемо.

Вот она. Совсем рядом, и никуда не денется. Ей бы больше повезло пробиться сквозь кирпичную стену, чем протиснуться мимо меня.

Я не собираюсь отпускать ее сейчас. Особенно, когда она так чертовски хорошо прижимается к моей груди, уютно устроившись там, где ей самое место, ее нимб достигает моей груди. Черт побери, она так хорошо пахнет — даже в этой дурацкой маске я чувствую запах ее духов, ее шампуня, ее кожи.

Лавандовый. Очищающий. Успокаивающий.

Этого недостаточно. Я знаю, как хорошо она пахнет в другом месте. Аромат запечатлелся в моей памяти на два года, и ничто никогда не могло сравниться с тем эффектом, который он оказывает на меня. То, как он заглушает постоянный шум в моей голове. Это единственное, что помогает.

Полагаю, менно в этом я нуждаюсь сейчас. Больше, чем в освобождении от агонии невозможности прикоснуться, поцеловать и попробовать на вкус.

Она — мой покой. Мое утешение. Я слишком долго жил без нее.

Наклонившись, прижимаю ее к углу, мои руки на ее плечах. Я давлю на нее, толкая за пределы возможного. Я знаю это, но ничего не могу с собой поделать. Я словно не контролирую себя, моя единственная цель — удовлетворить внутреннюю потребность.

Это эгоистично и дерьмово, но я так долго ждал ее. Это все, что поддерживало меня в те моменты агонии.

Я в доли секунды от того, чтобы потереться своим ноющим членом о ее теплое тело. И не успеваю уступить двум годам сдерживаемой потребности, как до меня доносится шепот.

— М… Мне… Мне… страшно.

Я едва слышу это из-за безумно громкой музыки, угрожающей разорвать мои барабанные перепонки. Чтение по ее губам — это все, что превращает мягкий звук во что-то реальное.

Она напугана. Я пугаю ее. Это последнее, чего я хочу, особенно после столь долгого отсутствия.

И все же, каким мужчиной это делает меня? Знать, что я возбужден, даже когда она боится. Что, если бы я не слышал, как она говорит, я бы рванулся вперед? Моя хватка ослабевает, прежде чем я принимаю сознательное решение сделать это.

Как я мог не заметить ужас на ее лице? И то, как она дрожит. Ее отрывистое, неглубокое дыхание. Неужели я так сильно напугал ее? Еще немного, и у нее начнется гипервентиляция.

Желание сорвать маску и показать, что ей нечего бояться, почти так же заманчиво, как идея трахнуть ее здесь и сейчас. Никто бы даже не заметил, все слишком заняты выпивкой и вечеринкой, чтобы обращать внимание на парочку в углу. Черт возьми, сомневаюсь, что мы единственные, кто занят подобным делом.

Нет. Это не то, чего она заслуживает. Я не собираюсь брать ее таким образом, как бы ни скучало по ней мое тело. Мне нужна доза. Она нужна мне.

Но не таким образом.

Вместо того, чтобы погрузиться в ее киску, как того требует каждая клеточка моего существа, я делаю глубокий вдох, который наполняет мои легкие до отказа.

Узнай меня. Дыши. Я не причиню тебе вреда.

Сомневаюсь, что она услышит, если я произнесу эти слова вслух, но я не смею рисковать. Я не могу позволить ей узнать меня. Кто сказал, что она не ненавидит меня после тех лет, когда я был вынужден держаться подальше от ее жизни?

Я делаю еще один медленный, обдуманный вдох в надежде достучаться до нее. На этот раз она следует моему примеру. Ее тело начинает расслабляться — я не понимал, насколько она была напряжена. Она была готова драться или бежать. Испуганный маленький кролик в лапах волка. Потерянный ангел, нуждающийся в защите и утешении.

Рад, что вовремя нашел ее. Я тот, кто ей нужен.

Вдох за вдохом, и она расслабляется. Начинает доверять мне. Я не стану терзать ее, как это сделал бы волк. Со мной ей ничего не грозит. А вот от остального мира ей нужна защита.

Ее глаза, все еще красивые и сияющие в тусклом свете, скользят поверх моей маски. В них горит то, что я уже видел ранее.

Думаю, она полностью осознает, в чьих объятиях находится.

Последние два года я ломал себе хребет, чтобы избежать разоблачения, только для того, чтобы она узнала обо мне сейчас. Это не должно быть таким уж сюрпризом. Я всегда знал, что наша связь крепка. Что она не поблекнет даже перед лицом времени.