Чтение онлайн

Она делает настолько глубокий вдох, насколько может, стальные оковы моих рук ограничивают ее, и я слишком поздно понимаю, что она собирается сделать. Мои рефлексы такие же острые, как и прежде. Тем не менее, у меня едва хватает времени зажать ей рот рукой, прежде чем она издает душераздирающий крик.

Я благодарен проливному дождю, который хлещет, как пули, большой, крупный и тяжелый, а вместе с ним и раскаты грома, который в любом случае заглушил бы ее. Внутри ее никто не услышит — я мог бы провести оркестр по этому саду, и есть шанс, что никто этого не заметит.

Сама мать-природа на моей стороне. Дождь смоет мои следы и следы от шин. Я не мог бы выбрать лучшей ночи, хотя выбора в данном случае не было. Сейчас или никогда.

Все на нашей стороне, вплоть до заброшенных ворот, встроенных в стену сада. Они покрыты виноградными лозами, которые годами росли густыми и здоровыми, маскируя ворота до тех пор, пока они не слились с увитым виноградом камнем по обе стороны. Возможно, когда-то кто-то знал, что они там были, но о них забыли на долгие годы, и вскрыть ржавый замок было достаточно легко.

Иногда я задаюсь вопросом, действительно ли Ксандер в курсе событий, как он хочет, чтобы все верили. Конечно, он может расставить охрану по всему комплексу, и они могут наблюдать за всем, чем захотят. Но когда уже поздняя ночь, и их рефлексы немного замедлены — особенно когда я не показал даже волоска на своей заднице, так что они неизбежно начнут сомневаться, есть ли шанс, что я вообще появлюсь, — ничего не стоит подкрасться сзади к мужчине и оглушить его до потери сознания.

Все идет по плану.

Это подтверждает то, что я всегда знал: этому суждено было случиться. Ей суждено быть со мной и только со мной. Все сложилось вместе, чтобы сделать эту ночь возможной.

Она — единственная ложка дегтя в бочке меда.

Очевидно, она не понимает, что к чему, так как продолжает бороться; ее босые ноги скользят по мокрой траве, когда она пытается вернуться во внутренний дворик, выбивая меня из равновесия. Мои ботинки оставляют глубокие борозды в становящейся опасно скользкой грязи, и это все, что я могу сделать, чтобы удержаться от крика, чтобы она остановилась, пока мы оба не оказались лицом в грязи.

Но именно на этом мы заканчиваем, когда мое равновесие теряет силу из-за ее отчаянной борьбы. Даже сейчас мой инстинкт подсказывает мне защитить ее, и я ухитряюсь вывернуться вправо и не придавить ее своим телом, мы вдвоем приземляемся по бокам друг от друга. Она скользит по мне и почти высвобождается на самое короткое мгновение, но я усиливаю хватку и перекатываюсь, прижимая ее к себе.

Паника угрожает подорвать мою уверенность. Почему она так себя ведет? Меня не было слишком долго? Хотя кажется, что прошла вечность, и она не могла так сильно измениться. Глубина ее любви ко мне не могла быть ничтожной. Только не моя Скарлет.

Если она злится на меня за то, что я якобы бросил ее на все это время, мы сможем разобраться с этим. Она все поймет, как только у меня появится шанс объясниться.

Мне просто нужен этот шанс, а она мне его не дает.

Я никогда не был из тех, кто хорошо реагирует на то, что меня неправильно понимают.

Возможно, именно поэтому я краснею, когда она каким-то образом умудряется ткнуть меня локтем в ребра. У меня никогда не было подобной реакции на нее, но и она никогда не доводила меня до такого состояния. Отказывается сдаваться, хотя поначалу было ясно, что она хотела этого.

Она такая чертовски упрямая — почти ничего не изменилось.

И хотя в прошлом ее упрямство грозило свести меня с ума, это ничто по сравнению с этим. Не тогда, когда на кону вся моя гребаная жизнь. Я прилагал все усилия, чтобы оставаться незамеченным в течение двух лет не для того, чтобы меня сейчас обнаружили в саду, покрытым грязью.

Возможность разоблачения и осознание того, что она может стать причиной этого, — вот что заставляет меня отстраниться. Ветер дует так сильно, что деревья, кажется, гнутся, по цветочным клумбам хлещут потоки дождя, обрушивающиеся с такой силой, что срывают лепестки с цветов.

Самый красивый цветок из всех сейчас покрыт грязью, волосы прилипли к лицу. Я разглядываю ее личико в форме сердечка. Она бледна, как призрак, краска сошла с лица от страха. Я и раньше видел это выражение на ее лице, просто никогда не думал, что именно я могу стать причиной.

Как она может так бояться меня? Разве она не понимает, что со мной ей будет лучше?

— Я не причиню тебе боль, — пытаюсь я сказать ей, но с таким же успехом мы можем снова оказаться в том темном углу. Я сомневаюсь, что она слышит меня из-за яростной бури и собственного страха, звенящего у нее в голове.

Только на этот раз ее не успокоить, не показать, что нужно сделать глубокий вдох. Она решительно настроена бороться со мной. Молния пронзает небо, на одну жуткую секунду превращая ночь в день, и почти дикий взгляд ее глаз заставляет меня одновременно жалеть ее и ненавидеть себя..

Время идет. Я должен вытащить ее отсюда. Пока что мне везло, но стоит ли еще испытывать удачу?

Внутри меня нарастает напряжение. Я надеялся, что мне не придется поступать таким образом. На мгновение я подумал о том, чтобы не брать с собой шприц. Назовите меня романтиком, но по какой-то причине я представил, как она с радостью согласится сбежать со мной. Одного воспоминания о том, какой невозможной она иногда бывает, хватило, чтобы захватить с собой успокоительное.

Я ненавижу им пользоваться, но это не моя вина.

Ничто из этого не является правдой. Я всегда делал только то, что был вынужден делать.

Мои пальцы дрожат, когда я достаю шприц из внутреннего кармана и большим пальцем снимаю колпачок с иглы.

Снова вспыхивает молния, и в самый последний момент она видит его. Понимает, что это такое и что должно произойти. Хотя я не слышу, как она ахает, я вижу это по тому, как открывается ее рот, и чувствую это по резкому вдоху, от которого приподнимается ее грудь.

Одним плавным движением я вкалываю его ей в шею и надавливаю на поршень. Она сопротивляется, а я удерживаю ее на месте, ожидая, пока подействует наркотик. Так не должно было быть. Я только надеюсь, что она не возненавидит меня за это. Когда она успокоится, когда мы будем далеко отсюда, и шок от встречи со мной пройдет, я смогу поговорить с ней. Мы вернемся туда, где были раньше.

Мы должны. А что еще остается?

— Послушай меня. — Я опускаю голову, пока наши носы не соприкасаются, пытаясь достучаться до нее, прежде чем она потеряет сознание. — Все будет хорошо. Я собираюсь позаботиться о тебе. Я не причиню тебе вреда, никогда, клянусь. Ты для меня все. Ты это знаешь.