Чтение онлайн

— Ты больна, Лу, а я стою в твоем вестибюле, чтобы убить час. Это не сложный выбор, хорошо?

Я молчу, моя кожа становится все более липкой с каждой секундой. В горле пересохло, но мысль о том, чтобы встать и взять бутылку воды, изматывает.

— Лу… — Теперь он еще тише, дрожь в его голосе говорит о том, что он отчаянно хочет, чтобы я поняла. — Как я когда-нибудь смогу загладить все свои обиды, если ты не впускаешь меня, когда это важно?

Я делаю долгий, глубокий вдох. Это напоминает мне о том вечере, когда он пригласил меня на ужин, когда он сказал нечто подобное. Возможно, он все еще испытывает ко мне чувства, которые я потеряла из-за него, но он также просто парень, пытающийся все исправить и наладить свою жизнь.

— Хорошо.

Это выходит как шепот, частично потому, что я не знаю, правильный ли это выбор, а частично потому, что я слишком опустошена, чтобы справиться с чем-то еще.

Бобби сдержал свое слово, проведя больше получаса у моей постели. Прохладная влажная салфетка на моем лбу, стакан свежей воды у моих губ, термометр в его руке и успокаивающий аромат куриного супа с лапшой, наполняющий мои ноздри. Он даже дает мне жаропонижающее, когда приходит время ему уходить.

Поднимая компрес, чтобы прикоснуться ладонью к моему лбу, он бормочет:

— Черт, я действительно не думаю, что должен оставлять тебя в таком состоянии одну. Если бы мне не нужно было добираться до города…

— Больные люди все время остаются дома одни. — Я стону, не потрудившись открыть глаза.

— Нет, я знаю, просто, — Он испускает низкий вздох. — Клэр внизу. Я введу ее в курс дела перед отъездом, убедись, что она проверит, как ты.

Я слабо выдыхаю

— Спасибо, — и чувствую, как его тень нависает надо мной, когда он встает, прежде чем прохладные губы мягко касаются моей щеки. Это удобно, дружелюбно, и я уже погружаюсь в сон, когда дверь со щелчком закрывается за ним.

Я не знаю сколько времени прошло к тому времени, как я снова начинаю понимать, но я чертовски замерзаю. Озноб пробегает вверх и вниз по моему телу, как миллион муравьев изо льда. Я сжимаю одеяло, кутаясь в него в поисках тепла.

Но я ничего не чувствую.

Краем глаза, размытым и затуманенным, мне кажется, я вижу, что кто-то сидит на стуле рядом со мной. Темные волосы, темные глаза. Я чувствую его, дразнящее дуновение горячего ветерка, парящего вне пределов досягаемости. Он теплый, такой теплый. Если бы я только могла подойти немного ближе. Я тянусь к нему, но в ту секунду, когда моя кожа покидает укрытие одеял, по мне прокатывается еще одна волна дрожи, заставляющая меня вздрагивать и отстраняться.

— Мне просто нужно подойти ближе, — говорю я себе, когда мои глаза снова исчезают в облаке тьмы. Его тепло. Его теплота. Просто… немного… ближе.

Ммм. Я зарываюсь головой в карман тепла рядом со мной. Боже, как хорошо. Озноб еще не полностью отпустил меня, и мой разум находится где-то между слабостью и зацикленностью, как будто меня накачали наркотиками. Но чем больше я трусь о твердое, успокаивающее тепло, прижимающееся к моему боку, тем большее облегчение я чувствую.

По крайней мере, на одной половине моего тела. Я лежу на левой стороне кровати, распластавшись на животе. Моя правая рука, бедро и нога непосредственно касаются источника тепла. Противоположная сторона меня осталась на холоде, колючие иглы пробегают по моей руке и ноге. Тьфу, этого недостаточно.

Мне нужно больше. Да, если я только смогу получить немного больше.

Не открывая глаз, я поднимаю правую руку, обхватываю ею твердое тепло и придвигаюсь ближе.

Ближе.

И ближе. Пока я не окажусь более чем на полпути к вершине.

Наконец-то. Мой живот, грудь и бедро полностью соприкасаются, когда я накрываю его своим правым бедром, впитывая проникающее тепло. Твердая форма смещается подо мной. Выдох, низкий и неровный, но он кажется далеким, туманным, и я думаю, что мне это почудилось.

Он такой твердый. Я прижимаюсь к нему головой, расслабляя каждую частичку себя.

— Ммм, — на этот раз звук вырывается из меня как стон. Как будто мое тело вздыхает, наконец-то почувствовав облегчение, в котором оно нуждалось. Глаза все еще закрыты, моя правая рука начинает блуждать, лениво дразня тепло. Ах, так хорошо. Кончики моих пальцев касаются тонкого слоя ткани. Барьер. Я внутренне рычу.

Нет, мне нужно быть ближе.

Жар, дай мне еще.

Я груба, когда дергаю ткань, безжалостно разрушая барьер, когда просовываю руку под нее, не останавливаясь, пока моя ладонь не ложится плашмя на источник.

Намного лучше.

Жесткие линии покрываются рябью под моими прикосновениями, наполняя меня глубоким теплом, которое оседает у меня в животе. Что это такое? Я прижимаюсь ближе, практически трусь об него, пока не чувствую, как твердая масса подо мной напрягается.

На секунду я почти замираю от странного движения, затем продолжаю слепо ощупывать окрестности. В поисках зацепок. Она гладкая, твердая, повсюду, слегка опускается и местами изгибается, как скульптура. И потом, это… линия волос? Эм… Мои пальцы опускаются ниже, обрисовывая при этом твердый, V — образный изгиб.

Затем пониже.

Над моей головой раздается резкий вдох, и большие пальцы обхватывают мои собственные. Мою руку выдергивают из-под ткани, затем опускают, как будто моя кожа может обжечься.

Вот дерьмо.

На этот раз я действительно замираю. Каждая часть моего тела напрягается, от моих рук до живота и бедер… тех самых бедер, которые обхватывают его. Это нехорошо. Напряжение моих мышц заставляет меня сжимать его, и, ну, наши бедра — не единственные части тела, соприкасающиеся. Мы почти идеально выровнены. Слишком идеально. Дрожь, которая пронизывает меня сейчас, больше не имеет ничего общего с моей болезнью.

Моя рука крепко обхватывает его грудь, поднимаясь и опускаясь в такт его тяжелому дыханию. О боже мой, я даже не хочу знать, что сейчас творится у него в голове. Должно быть, он лег рядом со мной, чтобы согреть, невинный акт доброты, и вот я терзаю его, ощущения, далекие от невинных, разливаются между моих бедер.

Дерьмо, дерьмо, дерьмо.

Мне нужно двигаться, верно? Я не знаю, что делать. Если я сейчас убегу от него, будет очевидно, что я проснулась. Что я поняла, что я делаю, что с этого момента только сделает отношения между нами слишком некомфортными. Но если я останусь на месте, его теплое дыхание теребят мои волосы, изгибы моей груди прижался к твердой груди, мои открытые бедра, сжимая его таким образом, что отправляет восхитительные искры огня прямо там…