Чтение онлайн

На секунду я задумываюсь, мог ли он написать их сам, но отсутствующая логика в этом предположении подсказывает мне, что, скорее всего, я просто надеюсь, что это так — по крайней мере, это свело бы к нулю шансы вовлечения другой стороны, и я смогла бы выяснить, могу ли я помочь мистеру Блэквуду. Через мгновение мне приходит в голову, что заметки, возможно, даже не свежие. На самом деле, из-за потертых краев они могут быть довольно старыми. Что-то связанное с его прошлым? Возможно, его скрытный образ жизни?

Я действительно, действительно не хочу верить, что мистер Блэквуд мог быть способен подвергать опасности чью-то жизнь, но после того, как я увидела подобные сообщения, да еще спрятанные… я должна была бы быть идиоткой, чтобы не рассмотреть это.

Смесь беспокойства и простого любопытства охватывает меня с каждым шагом. Я не хочу ввязываться. Это не мое дело, и я сама не самый стабильный человек. Но я не могу избавиться от назойливого чувства в глубине моего сознания, из-за которого возникает вопрос:

— Что, если кто-то попал в беду?

Глава 22

К тому времени, как я добираюсь до гостиницы, мои кости кричат о помощи, а желудок требует еды. После стирки белья, вкусный бургер и горячая ванна помогли мне немного прийти в себя. Я все еще физически истощена, но, по крайней мере, приступы головокружения отступили. С мокрыми волосами, одетая в леггинсы и футболку, я выхожу из ванной в ту же секунду, как с другого конца комнаты доносится грохот. Я оборачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как он врезается с размаху в мою бедную тумбочку, отчего будильник летит на пол. Я говорю бедный по отношению к предмету мебели, а не к человеку, который в нее врезался, потому что очевидно, кто здесь пострадал.

— Отличный способ заявить о себе, — бормочу я, направляясь к шкафу. Я не забыла, кто он такой, или неловкую ситуацию, в которую я поставила его, когда болеа прошлой ночью, но сарказм — отличный способ избежать реальной конфронтации.

— Все еще работаю над этим. Мурлыканье его низкого голоса уже проникает мне под кожу. Я поворачиваю голову через плечо, рассматривая его.

Сегодня вечером в нем что-то изменилось. Его голос не совсем похож на стальной, предвещающий Смерть, которого я привыкла ожидать. На самом деле, он даже выглядит немного иначе. Дело не в его одежде, которая, как всегда, состоит из такой же облегающей футболки и поношенных джинсов. Дело не в его волосах, которые все еще беспорядочно падают на лоб. На самом деле, это не какая-то одна вещь, которую я могу выделить, скорее, это ряд мельчайших деталей. Его челюсть не такая твердая, как обычно, и его губы почти расслаблены, а не сжаты в жесткую линию. Но в центре моего внимания находятся его глаза. Насыщенный зеленый переливается за черно-серым, такой яркий и чарующий контраст, и я так же загипнотизирована им, как и всегда.

— Вход, — уточняет он, принимая мое молчание за замешательство. — Я не получаю особого предупреждения, когда это происходит.

— Это проблема нас двоих.

Я отрываю взгляд от зеленого, чтобы вернуться к шкафу. Радуясь предлогу занять себя, я машинально развешиваю рубашки на вешалках и вешаю их на поручень.

— Верно, — бормочет он через мгновение. Мои уши следуют за звуком движения позади меня, пока он не попадает в поле моего зрения, когда устраивается у окна, прислонившись половиной тела к стене. Я наблюдаю за ним краем глаза. Он делает долгий, глубокий вдох, молча глядя вокруг. Как будто мы оба пытаемся притвориться, что принимаем эту странную ситуацию, когда наши собственные жизни вышли из-под контроля.

Возможно, он не настроен на болтовню, но на этот раз я не хочу утонуть в тишине. Бабушка всегда говорила, что больше всего о человеке узнаешь, заглядывая между строк. Может быть, если я смогу просто разговорить его…

— Итак, что ты думаешь на данный момент? — Я поднимаю на него взгляд, продолжая возиться со стиркой.

— О чем?

Я прочищаю горло, игнорируя то, как его гипнотический голос действует на меня.

— Мой мир.

— Это… — Его голова поворачивается ко мне, наклоняясь. — Ярко.

— Ярко? — Отворачиваясь от него, чтобы разложить свою сложенную одежду по ящикам, я слегка улыбаюсь такому ответу. — Вау, мы определенно произвели впечатление.

Он на мгновение замолкает, и мне приходится сопротивляться желанию повернуть голову и посмотреть на него.

— Я… не нашел времени по-настоящему осмотреться.

Я фыркаю, находя в этом разговоре больше веселья, чем, вероятно, следовало бы. Может быть, это потому, что все странности в моей жизни наконец-то сказываются на мне, и оказывается, что юмор — это фантастический механизм преодоления. Или, может быть, дело в том, что, начав вечер на более легкой, саркастичной ноте, становится трудно воспринимать что-либо потом слишком серьезно. Какой бы ни была причина, мое настроение меняется с каждым моментом нашего разговора, и я смирился с этим.

— Ну, раз уж ты здесь, — я кладу последнюю пару джинсов в нижний ящик и поворачиваюсь к нему лицом, — я могу также дать тебе еще кое-что понять. — Его глаза сужаются, как будто он что-то подозревает — как и должно быть. — Я на несколько недель отстала от ритуалов, так что, думаю, это хорошее место для начала.

Развернувшись, я направляюсь к тумбочке. Я просто в восторге от этого, что нелегко, когда кто-то вроде него следит за каждым твоим движением, за каждым взглядом. Его пристальный взгляд прожигает мне спину, когда я выдвигаю ящик стола и достаю небольшую коробку с игральными картами, поставляемую гостиницей. Я прохожу к диванчику и плюхаюсь, устраиваясь в укромном уголке с правой стороны и скрещивая ноги. Взглянув на него, я выжидающе приподнимаю бровь.

— Мне понадобится помощь для этого. Ритуалы нельзя проводить в одиночку.

Его брови приподнимаются, и я чувствую небольшой укол удовлетворения от того, что наконец-то могу удивить его для разнообразия.

— Я не знаю, что делать.

Ха, мы с тобой не знаем.

— Все в порядке. — Я похлопываю по пустому месту рядом со мной. — Я могу тебе показать.

Он немного выжидает, и хотя его лицо ничего не выражает, я уверена, что он раздумывает, соглашаться на это или нет.

— Кто знает, надолго ли ты застрянешь здесь на этот раз, — и я не знаю, то ли это «пожалуйста», то ли что-то еще, но он, кажется, уступает, когда слегка кивает и подходит ко мне.

Когда он опускается рядом со мной, это мгновенное напоминание о том, насколько сильно его крупное телосложение затмевает мое. Его широкие плечи занимают больше половины миниатюрного диванчика, и хотя ширина его фигуры сужается там, где сужаются бедра, то, как расположены его ноги, слегка разведенные в стороны, противодействует этому. Он вздыхает и откидывается назад, проводя рукой по своим темным волосам, затем поворачивает голову и смотрит прямо мне в глаза.

Черт возьми, внезапно мы оказались слишком близко друг к другу. Клянусь, я вся горю, его огненный жар касается каждого дюйма моей кожи.

— С чего мы начнем? — Спрашивает он, и я делаю глубокий вдох. Низкий звук еще более гипнотизирует, когда он исходит прямо рядом со мной.

— Хорошо. — Я расправляю плечи, пытаясь вернуть часть самообладания, которое он, по-видимому, сразу же растопил во мне. — Это, — я поднимаю игральные карты, — ключ к любому современному человеческому ритуалу.