Чтение онлайн

— Ты еще даже не начала, а мне уже не хватает воздуха!

— Я возьму их в рот и буду сосать.

— Это будет чертовски идеально.

Я улыбаюсь, чувствуя мягкую и влажную текстуру этой экзотической части его анатомии. Когда я беру их в рот, я чувствую тот же вкус, что и у его семени, и начинаю сосать. Самец надо мной ревет, почти теряя контроль. Мортиус хватает себя за член одной рукой и сжимает его, толкаясь бедрами навстречу моему рту, пока я усиливаю всасывание.

Чтобы ему было еще приятнее каждую секунду, я сосу, а он трахает свою руку. Я слегка царапаю его зубами, и он выкрикивает мое имя. Его иероглифы горят почти оранжевым, вспыхивая лавой на его иссиня-черном теле.

Я не останавливаюсь ни на миг. Я хочу, чтобы он сдался, чтобы излил свое семя, пока мой рот дарит ему новые ощущения, которые, судя по всему, ему очень нравятся.

— Я долго не протяну. Я хочу быть в тебе, мне это нужно, Мабет, позволь мне войти… — умоляет он, как одержимый.

Мое тело горит так же, как и его, поэтому я выпускаю его из своего рта. Он издает стон, похожий на вой, и быстро нависает надо мной, глядя своими дикими, угрожающими глазами.

— Тебе понравилось? — я улыбаюсь, облизывая губы и всё еще чувствуя его неповторимый вкус.

— Ты не представляешь, сколько дверей ты открыла в моем разуме. То, к чему у меня никогда не было доступа… удовольствие, которого я никогда не знал… — животная хрипота его голоса заставляет мои волосы встать дыбом.

— Покажи мне, насколько сильно подействовал на тебя мой рот.

— Анабет Бенет, твое существование — это ключ, который отпирает двери моей души и выпускает те части меня, о существовании которых я и не подозревал.

— Мне нравится, как ты это называешь, — его колени раздвигают мои ноги.

— Этот запах манит меня, он ведет меня к тебе, — его головка пристраивается к моему входу.

— Что еще делает мой запах? — я подаюсь навстречу, заставляя его войти, но он отстраняется.

— Делает меня более животным, более чудовищным, лишает рассудка.

— Это опасно для меня? — его рука ложится мне на талию, силой останавливая мои движения.

— Никогда, — искренность, сияющая в его глазах, заставляет меня улыбнуться.

— Тогда оседлай меня, Извращенец, сделай меня своей так, как никогда раньше.

Одним мощным толчком он входит в меня, выбивая воздух из легких.

— Моя! — ревет он так громко, что моя душа содрогается от этой преданности.

— Твоя! Только твоя.

Его яростные движения опустошают меня по-новому. Мортиус раскрывается еще более развратно. Его руки повсюду, и мой мозг не успевает за такой скоростью. Я начинаю ломаться во всех смыслах, словно сверхбыстрая система, рушащаяся каскадом и снимающая все барьеры защиты. Я закипаю.

Его твердые толчки пульсируют, его жар обжигает, а его стоны смешиваются с моими отчаянными просьбами о добавке. Его твердый член пульсирует, вызывая еще более галлюциногенные ощущения, и всё, чего я хочу — это еще больше.

— Давай, Извращенец! Вот так, да, боже мой! — кричу я, чувствуя, что он достает до места, о котором я и не знала. Я выгибаюсь, требуя большего. — Мортиус! — я раздираю его кожу ногтями, желая слиться с ним воедино.

Его сильная рука крепко удерживает мое тело, когда он меняет нашу позицию и заставляет меня сесть на его член.

— Двигай бедрами! — громкий шлепок приходится по моей заднице. Его руки удерживают мой вес и помогают мне подниматься и опускаться без особых усилий, и мы встречаемся в его точных выпадах.

Мои ногти впиваются в его пресс, пока он растягивает меня до предела. Прежней боли больше нет, то, что он мне дарит — это чистейшее, жидкое наслаждение.

Я теряюсь в его теле, и это, черт возьми, лучшее чувство в мире.

41. Обещание

МОРТИУС

Ее обнаженное тело на моем — это зрелище, достойное богов, созданное только для моих глаз. Мабет извивается, скачет на мне и просит еще. Ее тяжелая, полная грудь с розовыми ареолами, набухшая от наслаждения, которое я ей дарю, сводит меня с ума, делая одержимым чувством собственности.

Пока я толкаюсь снизу вверх, она трется о мой член, сминая меня, как и всегда. Я не в силах сдерживать слюну, притягиваю ее тело вперед, испытывая нужду впиться зубами в ее соски, и делаю это. Ее стоны усиливаются, потому что чувствительность ее груди стала намного выше после того, как она забеременела.

— Мортиус! А-а-а-а-ах! — она выгибает спину, даже когда я не выпускаю ее соски изо рта.

В дело вступают мои маленькие когти. После того феноменального минета, который она им устроила, я окончательно потерял рассудок, и всё происходит одновременно. Я мощно вколачиваюсь в нее и сосу ее грудь, а она кричит и царапает меня, скача, словно амазонка на жеребце.

Ее волосы каскадом спадают на мою морду, и ее прикосновения доводят меня до отчаяния. Каждая частичка ее тела должна быть слита с моей. Я отпускаю ее грудь, ища поцелуя и встречая ее горячий, сладкий язык, который трахается с моим с той же порочностью, что и наши половые органы.

Обжигающий жар поднимает температуру наших тел, и даже то, что я охлаждаю спальню, не дает эффекта. Мне нужно больше. Обеими руками я хватаю ее за волосы, натягивая их и заставляя ее тело прогнуться, приподнимая торс. Мои ноги широко разведены, и движения не прекращаются, пока она выкрикивает мое имя.

Повторяющиеся стоны «ах-ах-ах!» и «о-о-о!» звучат как музыка, и я следую за ней в этом галлюциногенном отчаянии. Мы — само безумие, погружающееся в желание и тонущее в наслаждении. Мы бредим, сгорая вместе, воспламеняясь до тех пор, пока не останутся лишь угли и пепел. Но нас это не заботит, мы хотим испепелить друг друга, пока не сольемся так, что не поймем, где начинаюсь я, а где заканчиваюсь она.

— Мортиус, я больше не выдержу, это сильнее, чем можно представить. Трахни меня жестче!

— Я чувствую то же самое, и я трахаю, трахаю тебя своей душой. Чувствуй меня так же, как я чувствую тебя… Поглоти меня целиком, пока впитываешь… Я не могу больше не быть частью тебя, не быть абсолютно цельным, каким я могу быть только с тобой.

— Давай, так, вот так, давай, Извращенец! Давай, поглоти меня! А-а-а-а-ах!

Безумие овладевает не только чувствами, но и словами, которые в этот миг не имеют никакого смысла — настолько велик хаос, вызванный желанием.

Ее оргазмический крик разносится эхом по всему Дуату, и, судя по силе, с которой он вырвался, я осмелюсь сказать, что он отозвался даже в пантеоне богов. Пульсация ее киски настолько мощная, что у меня темнеет в глазах; она высасывает меня, вырывая все семя, скопившиеся в моих яйцах. Рык, сливающийся с ее стоном, сотрясает стены храма, зажигая иероглифы на каждом камне, пока горячие струи затапливают ее киску, которая кажется почти кипящей. Мы стали еще могущественнее вместе.