Чтение онлайн

Мэт, его отчим, в один из дней, сразу после ее смерти, когда он сидел на ковре в гостиной и плакал, предложил заказать чучело в мастерской Рэнди. Тот славился единственной, во всей округе, профессией таксидермиста.

Джордж убивал бы за такую профессию. Тем более, убивал бы тех, кто привозит в мастерскую Рэнди мертвых животных.

Но, Мэт не шутил со своим предложением. И, впрямь думал, что ребенку поможет чучело его умершей любимой собаки – забыть боль.

Он хорошо помнил последний день. Эмма задыхалась и чихала кровью. Не вставала, к тому времени ослабев и похудев так, что напоминала тонкий темно-коричневый жгут.

За завтраком, мать с отчимом о чем-то тихо переговаривались. Он сидел с ней, гладил, сам дрожал всем телом, когда от предсмертных спазмов, дрожала она.

Потом не выдержал, пошел наверх (ушел, как сейчас!), собирать какие-то вещи. А когда вернулся в гостиную, Эммы там уже не было. Обшарил все углы, заглянул под низкий журнальный столик, думая, что за время его отсутствия та стала такой тонкой, что могла пролезть туда. Но…

Заметив отсутствие переноски в обычном месте, понял, в чем дело. Выбежал на подъездную дорожку. Мэт сдавал назад «Врэнглер», чтобы развернуться.

Через стекло, в багажнике, в переноске, увидел Эмму. Та стояла, первый раз, за последние несколько недель. И последний.

Стояла и смотрела на него. Ее глаза не были мертвыми. Наоборот, они были очень живыми. Не то, что глаза Джул… и… она просила его о чем-то. О чем?

Чтобы он поехал с ней. Чтобы он был с ней, во время последнего укола. Слишком умная, для собаки, она знала, что все кончено. Просто ей хотелось, чтобы он был рядом.

Мэт вырулил, поравнявшись с ним, посмотрел на него, улыбнулся. Переключился на драйв, показал большой палец вверх. Через закрытое стекло было плохо слышно, но, кажется, он сказал: Все окей, малыш!

Наверное, он опять не шутил. Хотя, может и всерьез думал, что убив его собаку, сделает «окей».

Как только он позволил этому говнюку, убить свою собаку. Как!? Оставил ее в гостиной, ушел собирать какие-то дурацкие вещи.

Дурацкие, дурацкие, дурацкие… все дурацкое!

С тех пор, он больше не собирал никакие вещи. Просто кидал их, куда попало.

***

Должен я быть с Джул сейчас!?

Остановился, когда стало тяжело продираться через заросли кустарника. Сел на поваленное дерево, перевел дыхание.

Но, ее глаза совсем другие. В них нет жизни. Это больше не Джул. Это чучело.

После потери Эммы ему долго снился один и тот же кошмар.

В нем он сидит в гостиной (как тогда), на бежевом ковре с высоким ворсом. Раздается «динь-дон», самый распространенный звук гостиных всей страны, идет открывать дверь.

За порогом – курьер, улыбающийся белозубой улыбкой, выдвигая крепкую нижнюю челюсть, как будто на нем не коричневый комбинезон ФедЭкс, а трико Супермена.

– Вам посылка, мистер… э-э-э, мистер Джордж? Так я понимаю? – «челюсть» наклоняется, чтобы рассмотреть его лицо, действительно ли он, «мистер Джордж». Потом, видимо, удовлетворившись осмотром, снова улыбается, протягивает планшетную папку.

– Распишитесь здесь и здесь.

Расписывается «здесь и здесь», «челюсть» уходит, он переносится к коробке. Взрезает скотч, обычный канцелярский прозрачный, неприятно тонкий… открывает клапаны: на него, облачком, вылетает химический запах разноцветных опилок.

Он роет их вниз, вниз и вниз. Пока не натыкается на палево-коричневую спину, проводит по ней, внизу, на животе, ощупывает длинный продольный шов.

То ли от ужаса, то ли от раздражения, поднимает и бросает коробку об пол, с головы чучела падают остатки опилок.

На него сморят глаза. Круглые и блестящие. Абсолютно неживые, хотя и немного правдоподобные, с отсветом грусти и мудрости – одновременно. Похоже, Рэнди, и правда, знает свое дело.

Достает чучело, отвинчивает колесики от журнального столика, того самого, под которым он не нашел Эмму в тот день, в который…

Следующий на очереди – моток серого скотча в тонкую паутинку армированных волокон.

Приматывает колесики к ногам. Где-то получается неаккуратно, восстановленные Рэнди, когти пытаются прорвать скотч. Ну и ладно… хоть как-то держится…

Когда заканчивает с ногами и колесиками, отматывает метра полтора ленты, скрепляет две половинки, соединяя один конец в петлю, надевает ее на шею, вместо ошейника.

– Отлично придумано, сынок! – обычно, в конце сна, появляется физиономия Мэта, в дурацкой бейсболке и, с поднятым вверх, пальцем. – Ты решил эту проблемы с помощью скотча! Так, Джорджи, сынок!?

***

Обошел заросли, прошел через лес. Тот сменился на перелесок, потом – на ровную поверхность с редкими деревьями и проплешинами.

Давно он не ходил столько! После дня прощания с «Интерепид», они проходили немного, каждый день по чуть-чуть, никогда не шли через заросли или густой лес.

С каждым днем, она становилась, как чучело. – подумал и поругал себя за такие мысли.

Закрыл глаза, снова куда-то провалился. В этот раз, не в гостиную дома, а в заброшенный город. Тот самый, который видел сегодня во сне.

Из-за угла дома, выглянул «футболист». Выпирающая челюсть, толстовка с «Капитаном», широкие плечи.

– Эй, ты! Пустой бак! – «футболист» сложил два пальца, засунул под нижнюю губу, громко свистнул, как, наверное, часто свистел на трибунах перед татчдауном4, – Твоя телка с полным баком, я вижу!? Ага?

– Пошел ты!

– Да-да! С полным баком… ба-ком… опилок! А-ха-ха-ха!

– Что, что…

Он оглядывается и видит, что идет не один. За собой катит чучело Джул. К ее ногам примотаны колесики, точно, как от того журнального столика в гостиной. Неаккуратно налепленный скотч, раздается «кх-рр-хх» по асфальту.

– Эй! Дорогуша! Хочешь мой шланг? – «футболист» подхватывает за промежность, трясет содержимое. – Тебя ждет полный бак, крошка! Иди, попробуй! Наполни себя! А-ха-ха…

– Дурацкий, дурацкий… – злится Джордж, боясь сказать что-то еще. Вдруг, «футболист» припомнит поцарапанный пикап.

Старается идти равномерно, медленно, как идут, когда знают, что за ними следит хищник. Полностью не останавливается, катит чучело Джул, скотч продолжает «кх-рр-хх». Колеса, прикрученные к ногам, в некоторых местах, опасно подпрыгивают на неровностях дороги.