Чтение онлайн

Смыслом для них обладали их повседневные задачи и заботы, лишь в незначительной степени приправленные соображениями о том, что превосходило масштаб конкретных дел и хлопот. Это оседлое население думает о будущем, потому что без этого оно не в состоянии планировать, а, значит, и получать урожай, для охотников-собирателей подобное не свойственно.

Поэтому все наши декларируемые и столь почитаемые цели, по сути, мало что стоят вследствие хотя бы того, что они излишне конъюнктурны и намертво связаны с окружающим и поддерживающим их контекстом. Вне последнего они попросту не существуют, точнее, лишены какой бы то ни было ценности. Мы создали для себя искусственную среду обитания, одновременно снабдив её смыслами, которые возможны и реализуемы на практике только в ней, но сами по себе бессодержательны и бесполезны. Да, покуда цивилизация будет их поддерживать, они никуда не денутся, но она не вечна, а также неестественна, что фактически означает, что и ей, и им однажды – и по всей видимости довольно скоро – придёт конец.

Как, надеюсь, стало понятно из предыдущих рассуждений социально или культурно одобряемые – и порицаемые – цели и смыслы лишены или же просто не обладают какой бы то ни было ценностью сами по себе. К чему бы мы ни обратились – написание романа, создание бизнеса, постройка собора – всё это окажется, по сути, пустой тратой времени. Конечно, кратковременные эффекты не заставят себя долго ждать, но о долгосрочной перспективе говорить тут явно не приходится.

Не поймите меня неправильно. Я не утверждаю, что все мы заняты ерундой и не понимаем, что творим – хотя, если честно, в отношении многих так оно и есть. И, уж разумеется, я не призываю к тому, чтобы всё бросить и попытаться найти какие-то альтернативы. Во-первых, последних банально не существует, а, во-вторых, далеко не очевидно, что какие-то другие варианты окажутся более осмысленными. Абсолютов нет и не может быть. Нам кажется, что они есть, и ведём себя мы так, будто руководствуемся ими, но всё это напускное, не имеющее ничего общего с реальностью.

Всё, что я хочу на самом деле сказать, это то, что смысл – самое вредное изобретение человечества – не находится внутри чего бы то ни было, но приписывается нами, исходя из совершенно абстрактных соображений культурного порядка, хотя мы наивно полагаем, что цель или намерение есть у всего. Понятно, что без него довольно сложно жить – хотя как сказать, в конце концов, нас всего лишь убедили в этом, охотники-собиратели как-то справлялись и без великих мечтаний – но всё-таки не невозможно. Ведь если посмотреть вокруг, то мы увидим не гениев, у которых есть предназначение, но обычных людей, которых заботят только их повседневные дела, и максимум, куда они заглядывают, это очень скромная временная перспектива.

Вам, разумеется, покажется, что само написание данного текста противоречит его собственному содержанию, и в какой-то степени – в сильной на самом деле – так оно и есть. Я прекрасно отдаю себе отчёт в том, что, во-первых – я просто знаю – он вряд ли будет пользоваться большой популярностью – мысли, которые здесь изложены, являются метафорическим камнем в огород каждого, и было бы несколько странно ожидать, что такое кому-то понравится, хотя, конечно, всего мне неизвестно – а, во-вторых, мне хватает того обоснования, что мне хочется его писать, потому что в процессе я сам открываю для себя много нового – это тоже сомнительное оправдание, но другого у меня, да и у никого нет.

Не стоит думать, будто без смысла жизнь – и Вселенная, и человек – заканчивается. Как таковая она не обладает им изначально, но придаётся нами. В любом случае было бы куда честнее, правильнее и даже полезнее признать, что его нет, и дальше руководствоваться и сообразовываться с тем, что предлагает нам культура, в создании которой мы все в той или иной степени принимаем участие. В конце концов, человек – это тоже животное, а потому единственной его целью, по сути, является размножение. Тот факт, что мы придумали что-то ещё, свидетельствует о многом, но в первую очередь о том, что у нас просто есть фантазия – весьма, надо заметить, ограниченная. Однако несколько наивно было бы полагать, будто происходящее исключительно у нас в головах должно как-то определять то, что мы обнаруживаем вокруг себя. Наличие воображения, безусловно, не может не радовать, но и полагаться всецело на него тоже не стоит.

Утешает во всём этом то, что, по сути, мы можем придать тот смысл, который только пожелаем, тому, чему только захотим. Несмотря на то, что и Вселенная, и жизнь на этой планете носят случайный характер, мы в состоянии сами упорядочить их так, как посчитаем нужным, правильным, оправданным. И это всё, что у нас есть.

Сразу же отвечу – ничего. Понятно, что подобная безапелляционность не должна и не может быть бездоказательной, а потому я посвящу целую главу тому, чтобы подтвердить свою столь откровенную категоричность целым рядом соображений. В любом случае тем, кто не желает, не в состоянии или не способен взглянуть на себя со стороны или хотя бы просто пересмотреть некоторые общепринятые воззрения на человека – которые, кстати, им же и созданы – читать эту главу не стоит. Все остальные, я надеюсь, найдут для себя ниже много интересного и пищу для размышлений.

В других своих работах я уже описывал те наши свойства, которые обычно заявляются в качестве того, что выделяет нас на фоне всех прочих животных, и последовательно отвергал их претензии на статус особенного. Здесь же мне бы хотелось несколько изменить ракурс и представить вам три перспективы, последовательно переходя от наиболее общего и фундаментального к более частному, но всё-таки достаточно широкому. Подобный подход позволит нам понять, что ничего такого уж интересного в нас нет, однако прежде чем приступить мне нужно сделать два замечания.

Первое, концептуальное. Я прекрасно осведомлён о множестве проблем, связанных с таксономией и классификацией. Это и сомнительность выделения видов только на основании их внешнего различия или сходства, которая сегодня отчасти разрешается генетическим секвестированием, но, конечно, не снимается полностью. И груз прошлого, который лежит на них, протаскивая с собой то, что давно уже не актуально. И общую сложность постулирования каких бы то ни было по жёсткости границ, а также не в последнюю очередь трудности, связанные с тем, что живое постоянно меняется, а потому любые наши категории в лучшем случае временны, а в худшем – бессодержательны.

Несмотря на всё это я всё-таки буду использовать те понятия и термины, которые у нас есть. С одной стороны, выдумывать какую-то альтернативную систему не входит в мои задачи и планы, а, кроме того, является уделом соответствующих специалистов, коим я не являюсь и быть не хочу. С другой стороны, эти проблемы мне даже на руку, потому что они хорошо демонстрируют то, что наш вид не слишком, если в принципе хоть как-то, отстоит от всех прочих, а потому и не заслуживает той – обычно, естественно, высокой – оценки, которую мы ему приписываем.

И второе, указывающее на мою собственную прихоть, хотя и отчасти обоснованную. Ниже я обращусь – в порядке изложения – к жизни в её целостности, к млекопитающим, а завершу своё рассмотрение приматами. Я понимаю, что, выделяя именно эти категории, я упускаю, скажем, стадию многоклеточности, хордовых, эукариотов. Тем не менее я вынужден поступить так сразу по многим причинам, но я назову лишь несколько.

Во-первых, это не учебник по биологии, а потому мне нет нужды перечислять и препарировать решительно все этапы развития живого, которые, как это нередко и совершенно безосновательно считают, ведут к человеку. Во-вторых, если бы, например, я включил в круг рассматриваемого тех же хордовых, то я бы не получил желаемого эффекта, потому что найдётся мало людей, которые бы стали спорить со мной о том, что мы ими не являемся, это слишком очевидно. В-третьих, вопросы возникают только по отношению класса млекопитающие, но дело в том, что его представители – включая и нас – анатомически довольно сильно похожи друг на друга – так, скажем, новые медикаменты нередко тестируются на мышах просто из-за того, что мы так похожи – а потому, как мне представляется, вполне заслуживают выделения среди прочих. И ещё одною. Мы все субъективны, так что позвольте мне быть человеком. Имея всё это в виду, продолжим.

Как известно на сегодняшний момент, жизнь на Земле появилась что-то около четырёх миллиардов лет назад – одни называют цифру меньше, другие чуть больше, но это не критично. Как конкретно это произошло нас здесь не волнует, хотя, безусловно, это очень интересная тема, но нам важно лишь то, что, как полагают учёные, какое-то время спустя существовал так называемый последний общий универсальный предок, т.е. такой организм, основные принципы функционирования и строения которого мы все – действительно все – унаследовали. По сути, можно говорить о том, что базовые конструкции у нас всех одинаковые, вне зависимости от того, к какой именно категории мы принадлежим. Разумеется, не стоит думать, будто, скажем, эукариоты и прокариоты ничем не отличаются друг от друга. Разница, бесспорно, есть, но опять же для наших целей это не играет особой роли. Что нас и вправду должно заботить – это характеристики живого как такового.