Чтение онлайн

Сигов укоризненно взглянул на него.

— Я думал, тебе теперь понятнее, чем другому, почему так важно туда пойти. Там особая душа нужна.

…Саша тщательно готовился к беседе. Перечитал несколько раз «Положение о выборах», подобрал материалы об избирательных законах капиталистических стран, поговорил с Михо о порядках в таборе, о его родных и знакомых.

Михо, узнав, что Сашу прикрепили агитатором к табору, несколько удивился. Ему боязно было идти в табор, не хотелось встречаться с Чурило; мало чего хорошего могла сулить и встреча с отцом. Дважды приходила к нему Замбилла и говорила, что отец все еще и слушать не хочет ни о каком примирении.

Судя по рассказам Замбиллы и Ромки Дударова, люди бедствовали, роптали, но Чурило все еще крепко держал их в руках.

«Мне понятнее все, что там делается, — размышлял Михо, — и они своему быстрее поверят».

В душе вдруг зашевелилась холодная мысль: «А может, мне не доверяют? Считают, что цыган с цыганом может договориться не только о хорошем, но и о плохом, и поэтому посылают в табор украинца».

Эта мысль удручала его, и он решил, что не найдет покоя, пока все до конца не выяснит.

Михо волнуясь высказал Гнатюку все, что думал. Саша удивленно посмотрел на Михо, потом улыбнулся.

— Напрасно ты тревожишься. Тебе доверяют. Но идти в табор, я думаю, тебе пока не следует. Подожди немного, скоро пойдешь.

Михо настаивал:

— Почему нельзя?

Выбирая между желанием утешить друга и необходимостью молчать о том, чего еще нельзя сказать, Саша мягко проговорил:

— Одно скажу тебе: пройдет несколько дней, и ты узнаешь, что тебе доверяют.

И отошел от Михо, явно показывая, что не желает продолжать разговор.

Странное дело: насколько раньше посещение табора казалось Михо неприятным, настолько сейчас оно стало желанным. Ведь именно он, только он может по-настоящему объяснить цыганам то, что нужно знать о выборах. Он даже стал завидовать Саше. Но Михо подавил в себе это чувство и подробно рассказал Саше о том, что его ожидает в таборе.

Наставления Михо оказались очень полезными. Со слов Михо Гнатюк узнал о недоверчивости цыган, о безраздельном авторитете старшины, за которым и поныне, не размышляя, тянется весь табор. Михо рассказал о каждой семье, о характерах людей, с которыми Саше придется встретиться.

— Может быть, Ромку, друга моего, встретишь, — сказал Михо. — Помнишь… того, ну… что куртку Федора… взял. — Михо потупил глаза. — Дударов его фамилия. Так ты ему привет передавай. Может, он поддержит тебя. Парень он хороший.

…Табор расположился у небольшой посадки, метрах в двухстах от грейдера. С другой стороны, сверкая на солнце, дружно бежали рядом рельсы железной дороги. Табор стоял в низине, и Гнатюк с высокого полотна железной дороги видел все, что делалось возле цыганских повозок.

Три женщины, горласто переругиваясь, возились у костра. Какой-то мальчишка скакал на палке меж шатрами. Вдали, метрах в двадцати от табора, паслось несколько стреноженных лошадей. Мужчин не было видно.

Гнатюк долго и тщетно отбивался хворостинкой от двух лохматых сварливых собак, соперничавших в своем усердии остановить непрошенного гостя. Голый цыганенок лет трех — четырех, с рахитично вздутым животом, облепленный грязью до такой степени, что стал похожим на глиняную статуэтку, сосредоточенно ковырял в носу, равнодушно наблюдая эту сцену. На его помощь рассчитывать, разумеется, нечего было. Три цыганки у костра тоже не шли к агитатору на помощь.

Гнатюк не мог придумать, как ему утихомирить лютых псов, когда из ближайшего шатра вышла старая цыганка. Она рукой заслонила глаза от солнца, разглядывая, с кем воюют собаки, потом подбежала к цыганенку, взяла его на руки и только после того, как отнесла его к шатру и оставила там, не спеша направилась к Саше. Цыганка прогнала собак и глуховатым, почти мужским голосом спросила:

— Тэбэ что нады, маладой чалавэк? Или ты заблудыл?

Гнатюк объяснил, что он агитатор и пришел провести беседу о предстоящих выборах.

— Нэ знаю, нэ понымаю, — сказала старуха неприветливо. — Падажды тут.

И направилась к шатрам. Собаки, словно получив подтверждение, что в табор явился непрошенный гость, с новой силой атаковали Сашу.

Из первого шатра, куда направилась старуха, вскоре вышел рослый цыган, в черных, заправленных в сапоги шароварах, в коричневой рубахе, на выпуск и в яркосиней жилетке поверх нее. Он взглянул в сторону Гнатюка, но не пошел к нему, не прогнал собак, а направился в дальний конец табора.

Саше надоело ждать, и он двинулся вперед, шаг за шагом отвоевывая пространство у беснующихся псов. Он увидел, как из предпоследнего шатра вышел первый цыган, а за ним шел второй — низкий, коренастый, обросший огромной нечесаной черной бородой. Вся его фигура, почти квадратная, сутулящаяся, с длинными руками, болтающимися чуть ли не у земли, и большой головой, казавшейся с бородой еще больше, — напоминала Гнатюку изображение неандертальского человека в учебнике истории. «Старшина, видно», — подумал Саша, вспоминая разговор с Михо.

Оба цыгана подошли к Гнатюку. Он поздоровался, протянув руку. Старшина нерешительно пожал ее, потом, еще менее решительно, пожал ее второй цыган.

Гнатюк сказал о цели своего прихода.

Старшина сумрачно глядел на него, минуту или две о чем-то размышлял, потом спросил:

— Это по постановлению советской власти?

Саша ответил, что имеется решение правительства о проведении выборов.

Старшина оглянулся на своего спутника, пожал плечами и покорно сказал:

— Раз есть такое постановление, делай, что надо, мы против советской власти не идем.

Со слов Михо Гнатюк знал, что цыгане сходятся в табор к заходу солнца. На вопрос Саши, когда лучше всего провести беседу, старшина посоветовал подождать еще с полчаса и пригласил его к себе.

Гнатюк, помня характеристику, которую Михо дал старшине, хотел было отказаться от приглашения. Но подумал, что успех первой беседы будет во многом зависеть от старшины, и решил пока не портить с ним отношений.

Они вошли в шатер, откуда ударил резкий запах мочи и чего-то слежавшегося. «Все время на воздухе, а вонь какая!» — брезгливо подумал Саша. Больше половины шатра занимала перина. На ней сидела молодая цыганка в грязной холщовой кофте и черной юбке. Она кормила ребенка. Цыганка, увидев вошедших, быстрым движением прикрылась платком, но Саша успел заметить татуировку на ее груди.