Чтение онлайн

Она смотрит на меня широко, все еще без слов. Я принимаю это за согласие. Подтягиваю ее ближе, двигаясь так, чтобы она видела. Никаких сюрпризов. Я учусь, какая моя птичка — взлетает при резком движении.

Телефон звонит.

Она вздрагивает.

Черт.

Я пытаюсь проигнорировать, но уже поздно. Она отстраняется.

— Тебе стоит ответить. Вдруг важно.

На этот раз, когда она уходит, я позволяю ей, выдергиваю телефон и резко рявкаю Михаилу:

— Что?

Босиком Лотти карабкается по камням, пока я отвечаю на панические вопросы. Такая чертовски милая, опускается на колени и заглядывает в озеро в скале.

…

Я смотрю на Лотти и думаю, как она говорит о море — что она скучает по нему. И понимаю, что хочу дать ей это. Даже если моя жизнь — кровь и сталь, я хочу, чтобы у нее была соль и ветер.

Лотти

Я провожу лучший день со своим врагом. Идеальный день и я понимаю, как это жалко, но мне хочется поделиться им с теми, кто поддерживал меня в самые одинокие моменты. Особенно с ListeningToHer — мы обычно переписываемся каждый день, и я чувствую себя виноватой, что они могут переживать, пока я наслаждаюсь.

Я стараюсь выглядеть беспечной, шаркая ногами по песку.

— Это не глупо. — Он достает телефон из кармана.

— Конечно, не глупо, — фыркаю я. — Именно поэтому ты поддразнивал меня этим в ресторане.

Я оставила свой телефон и сумку с вещами в машине, которая привезла меня к церкви — в свадебном платье карманов не было — и больше я их не видела. Вряд ли увижу, учитывая манию моего мужа к безопасности.

— Я собирался отдать это тебе. — Он протягивает телефон.

Что? Это не его телефон. И не мой. Я замечаю, что он не отвечает на мой укол про ресторан. Но даже так у меня округляются глаза. Новый телефон? Для меня?

— Он отслеживается?

Он пожимает плечами.

— Ты же знаешь, я слушал… держал под контролем, — поправляется он, — все, что происходит в Башне Тоттенхэм.

Слушал?

Но он дает мне телефон. Он ведь знал о моем секретном аккаунте. И я замечаю, что он ни подтверждает, ни отрицает, что телефон «с жучком». Я не уверена, что это значит, но все равно беру его из его протянутой руки.

— Что еще ты слышал? — бормочу я, открывая телефон. Там мои любимые приложения — все уже залогинены.

— Достаточно, чтобы понять, что тебе лучше быть подальше оттуда, — отвечает он. — Но я не знал, что ты была пленницей.

— Я не была пленницей, — протестую я вяло, пытаясь быть хорошей, преданной дочерью. Семья — это все, напоминаю себе. Но это ложь.

Я называла себя Рапунцель. Когда я пыталась уйти, отец запер меня в спальне на неделю, и он слишком часто бил меня по затылку, когда замечал, что я пытаюсь поговорить с кем-то тайно в баре или магазине Башни Тоттенхэм, чтобы я не научилась вовремя уклоняться.

— Отец защищал меня от Эдмонтона. От тебя. — Вот, я же преданная.

— Отлично сработало, — сухо замечает Ник.

Я сверлю его взглядом. Ну да. Он просто обязан напомнить, что мы проиграли. Я сосредотачиваюсь на телефоне. Он отдал его мне, и я собираюсь поговорить со своими друзьями. Онлайн-друзьями, но что ж, я беру дружбу и похвалу, где могу.

Я вытягиваю руку и открываю камеру, пытаясь поймать удачный ракурс. Обычно я ставлю телефон на штатив, снимаю себя в комнате на фоне пустой холодной синей стены. Без своей привычной установки мне трудно. Виртуальные фоны удобны, но реальность лучше.

— Хочешь, я сниму тебя? — предлагает он небрежно.

— Сама справлюсь. — Мне не нужна его помощь. Не нужна.

Я несколько минут вожусь с телефоном, пока он терпеливо ждет, приподняв бровь с циничным выражением.

Останавливаюсь, вздыхаю.

— Почему ты делаешь это для меня? Что ты хочешь взамен?

На мгновение мне кажется, что в его взгляде вспыхивает тепло, но оно тут же гаснет. Он протягивает руку:

— Не все имеет цену.

Я фыркаю. В мафиозном мире секретов и лжи это неправда. Если бы было так, у меня была бы дружба и любовь, которых у меня никогда не было… Хотя есть. В одном месте, от одного человека. ListeningToHer не ставит условий нашей дружбе. Даже когда другие мои поклонники требовательны, он всегда терпелив.

— Странно. — Я впервые обсуждаю свои видео вслух, а не печатаю на телефоне. — Никто больше не знает о Рапунцель.

Я привыкла, что мои записи можно отрицать, прятать. Идея, что кто-то другой будет это видеть, тревожит.

— Это наш секрет.

Ник умеет держать слово. Я чувствую это нутром. Я подхожу к нему. Мой большой палец скользит по его запястью, когда я протягиваю ему телефон, и мне кажется, он не замечает или его не трогают искры, которые во мне от этого загораются, потому что он смотрит на меня пристально, без ответа.

— Я люблю, чтобы горизонт моря… — начинаю объяснять, как выстраиваю кадры.

— Я знаю.

Он говорит это так уверенно, что я невольно подчиняюсь. Солнечный свет играет в его черных волосах, подсвечивая их золотом. Он качает головой, прядь почти падает ему на глаз, и у меня возникает шокирующее желание убрать ее.

— Ты смотрел мои видео? — Я думала, ему это безразлично. Он красивый, гораздо старше меня. Зачем ему мои неуклюжие попытки?

Он кивает один раз, потом дает беззвучный отсчет пальцами. Я паникую, не готова, когда красный индикатор показывает, что съемка началась.

Но слова льются сильнее, чем я ожидала, четче. Я смотрю прямо на своего нового мужа и пою о свободе. Вместо того чтобы смотреть в камеру, как обычно, я держу его взгляд, исполняя песню. Я думала, что это будет язвительным намеком, когда идея пришла мне в голову. Но теперь это похоже на благодарность.

Глупость, конечно.

Он не смотрит на экран. Телефон забыт, и я пою для него, мурашки бегут по моей спине, пока мы смотрим друг на друга. Он так же зачарован мной, как я им.

Я тяну последнюю ноту и отчаянно пытаюсь придумать, что сказать своим подписчикам. Не могу. Голова забита мужем.

— Надеюсь, вам понравится этот фон, — говорю я после паузы, мозг наконец оживает. ListeningToHer, мой самый верный и добрый поклонник, оценит это, думаю я. Эта мысль заставляет меня улыбнуться.

— Мне этот настоящий пляж нравится больше. — Николай возвращает мне телефон, и я стараюсь, чтобы наши пальцы не соприкоснулись.

Он — враг, он убил мою мать. Я должна помнить ее слова — семья важнее всего. Кровные узы.

Я отворачиваюсь и опускаюсь на теплый песок, солнце греет спину, пока я редактирую видео, чтобы выглядеть анонимной, но милой. Краем глаза наблюдаю за мужем, спокойно развалившимся рядом.