Чтение онлайн

— Я даже собирался пойти на его концерт, — непонятно к чему растерянно сказал Воронцов, хотя, само собой разумеется, ни на какой концерт не собирался.

— А на какой концерт Аскольда в вашем городе вы собирались пойти? — спросил Романов. — Наверно, не на общий, вечером, а для избранных, ночной, в клубе?

Сергей неопределенно пожал плечами:

— Может быть… как получится… я вообще-то не очень всех этих…

— То есть вы не исключали той вероятности, что пойдете на концерт Аскольда. Ну вот примерно это я и хотел предложить вам. Все дело только в статусе, в котором вы пойдете на этот концерт.

Романов говорил так уверенно, как будто его договоренность с Сережей — дело решенное и требует лишь уточнений по ряду мелких и, по сути, несущественных моментов.

— Не понял, — проговорил тот. — Какой еще статус? О чем вы говорите, Сергей Борисович?

— Я не сказал вам, что я являюсь одним из администраторов Аскольда. Господин Фирсов, — Романов ткнул пальцем в лопоухого, — представляет службу безопасности Аскольда. Мы заранее выехали в ваш город из Москвы, и вот зачем. Я уже сказал, что вы чрезвычайно похожи на Аскольда. Имеется ряд противопоказаний, по которым Аскольду нежелательно появляться на сцене ледового дворца «Триумф», где запланирован концерт, и особенно в ночной клуб «Белая ночь» лично. Концерты же отменить невозможно. Поэтому я, как представитель Аскольда, хотел бы, чтобы вы, Сергей — за соответствующее вознаграждение, разумеется, — изображали Аскольда в этих отдельно взятых концертах. Не более. Все остальное будет натуральным. Аппаратура, подтанцовка, охрана — все. Все настоящее. Только вместо Аскольда — вы.

— А что это… за ряд противопоказаний? — подозрительно спросил Сергей.

— Это не имеет значения.

— Заменять Аскольда?

— Да.

Сережа Воронцов медленно поднял голову.

— Так это же жульничество, — наконец сказал он, — обыкновенное мелкое жульничество.

— Вы не учли того момента, что за это мелкое жульничество я плачу крупную сумму денег, — немедленно отозвался Романов. — Подумайте. Лишних денег в России нет ни у кого. Даже у олигархов… Абрамовича, Потанина, Березовского. Вишневского.

— Подумайте, — повторил и лопоухий.

— А какую сумму вы хотели бы предложить за это? — вкрадчиво проговорил Сережа, несколько трезвея.

Романов щелкнул суставами переплетенных пальцев, переглянулся со своим напарником — или кто он там был — и ответил:

— Скажем, тысячу долларов.

Сережа вспомнил о «ройял флэше» и о посулах Юджина касательно многих тысяч «зеленых», которые можно было сорвать в качестве куша. О странных словах Корнеева касательно «утешительного приза» и крупного проигрыша он не вспомнил. Почудилось, что ли. Мало ли ему чудилось сегодня… а все от этого чудного «Ариозо». Сережа засмеялся. Его ждал магический «ройял флеш» и груда денег.

— И за эти гроши вы предлагаете мне корчить шута на сцене… изображать какого-то там раскрашенного пидора? Да на хер надо! — грубовато сказал он.

— Вы не согласны? — с ноткой досадливого удивления, по всей видимости, большею частью наигранного, произнес С. Б. Романов.

— А как же вы думали? Что я кинусь к вам в объятия и расцелую от радости и сознания оказанной мне… великой чести? — насмешливо выговорил Сережа Воронцов.

— Ну… объятия и поцелуи — это, бесспорно, излишне, — сказал Романов. — Но вот все остальное не так уж и недалеко от истины. Впрочем, можно согласиться, что тысяча долларов — не такие уж большие деньги, чтобы соглашаться ради них на такой авантюрный спектакль. Но в конце концов — где в наше время можно заработать мало-мальски приличную сумму без определенной доли риска? Как говорится, кто не рискует, тот не пьет шампанского… а в последнее время в связи с повышением цен на спиртное это утверждение особенно верно. Не так ли, Алекс?

Алексей Фирсов кивнул:

— Верно.

— Значит, за драную штуку баксов, — воодушевляясь, выговорил Сережа, — за штуку баксов я должен ломать ваньку? Изображать… какого-тот там… Арнольда… Гумбольдта… Герольда…

— Аскольда, — с трудом удержавшись от улыбки, поправил Романов. — И вы согласитесь тем более, что вы еще не все знаете…

Сергей покачал головой и, сжав руками виски, уставился в пол, силясь продрать сквозь заболоченные блаженной мутью извилины своего мозга хоть одну мало-мальски пригодную к обнародованию мысль.

— Это… чего же я не знаю?

— Одним словом, вы не согласны? — быстро спросил Фирсов. — Я все правильно понял?

— Совершенно… правильно. И телок ваших… тоже можете забрать, — выговорил Сережа Воронцов. — Нечего меня на кусок манды удить… я не карась какой-нибудь.

— Вот как? Ну, тогда мы поднимем вам гонорар и расстанемся до завтрашнего вечера. Вот моя визитная карточка. Там записан телефон гостиницы, где я остановился, — сказал Романов. — Вот, возьмите.

Сережа машинально взял этот кусочек картона, но потом хотел выкинуть в угол. Его остановил властным жестом Фирсов. Он поднял руку и поспешно проговорил:

— Совершенно напрасно это делаете. Вы просто еще не знаете, что сами придете к нам с предложением поработать. И мы охотно согласимся.

— Вы что… мне угрожаете? — выговорил Сергей, вставая и тут же едва не падая обратно: за время этого разговора его ноги совершенно потеряли остатки совести и теперь наотрез отказывались носить своего перебравшего с алкоголем хозяина.

— Н-не советую этого делать…

Разумеется, он никогда не позволил бы себе этой дешевой «бычки», будь он трезв. Но, как уже неоднократно подчеркивалось, в эту ночь Сережа Воронцов сподобился остаться таковым. А, как покажет не столь уж отдаленное будущее, это было одним из самых крупных промахов в последний период его жизни.

— Я тоже себе не посоветую вступать с вами в прямой конфликт, — сказал Фирсов доброжелательно и спокойно. — Вы можете идти к вашему другу, Сергей Григорьевич. Вероятно, он уже присвоил себе обеих дам.

— Да пошел ты со своими шалашовками! — зарычал Сергей, краем сознания чувствуя, что просто смешон на фоне ледяного и подчеркнуто доброжелательного спокойствия Фирсова и сухой деловитости «очковой змеи» Романова. — Ты, блин…

На этом он счел, что монолог можно заканчивать, и буквально вывалился из комнаты, с грохотом захлопнув за собой дверь.

— Алик! — рявкнул он. — Валим отсюда на фиг… Али… ну, Мыскин, едри твою мать!!

Фирсов оказался оказался совершенно прав: в комнате, где остались Мыскин и две дамы не самого тяжеловесного поведения, царил совершеннейший разврат.

Алик, несмотря на злоупотребления алкоголем и секс-экзерсисы со Светой еще у себя дома, не утратил лучших боевых качеств настоящего мужчины, так что в данный момент его бойцовый орган наглядно демонстрировал совершенную дееспособность.

Хотя импотенция в двадцать один год — нередкость для нашего времени.

…Прямо на полу в рассеянном свете ночника переплелись два обнаженных тела, то срывающихся в рваных конвульсивных движениях, то выгибаясь пружинисто и плавно. Охреневший Воронцов сначала подумал, что это Алик и одна из девушек, но потом понял что несколько ошибался.

На полу находились два женских тела.

Разумеется, это были те самые «дамы полусвета», что были отданы Романовым и Юджином (верно, с ведома руководства «Золотых ворот») на откуп ненасытной дембельской фантазии Сергея и Алика.