Чтение онлайн

– Я на улицу сбегаю, – зачем-то сообщает он нам. – Меня прямо прёт всего от этого!

Убегает. Вячеслав Игоревич негромко говорит Тихону:

– Ты молодец, Тихон. Хорошо держался. Жаль только, что растерялся, мямлить чего-то начал. Ну да будем надеяться…

– Вячеслав Игоревич! – потерянно говорит Тихон. – Ну они что, идиоты? Как я этот второй метод в свою фитюльку засуну?! Там памяти одной до хрена… И мне не нужна точность! Мне реакция системы нужна! Они что, не соображают? Глупый абсолютно вопрос…

– Вот так, Тихон, ты и должен был отвечать, – говорит Вячеслав Игоревич. – Только технически грамотно, конечно. Они теоретики. Второй метод точнее, чаще используется. Вот и спросили: почему ты его не рассматривал даже.

– Ну у меня же все параметры, все требования – всё было расписано. Разве сложно сообразить?!

– Это тебе всё понятно. Ты с этой системой сколько возишься?

– А-а-а, – машет рукой Тихон, но потом оживляется. – Кстати, а где вы этот отзыв взяли? Я аж заслушался. Ни шиша себе, думаю, сколько я полезного сделал! Позавчера, когда обсуждали, его не было.

– Вот когда обсуждали, я и понял, что он нужен. Моя вина, что раньше этим не озаботился. Вчера весь день его получал, подписывал, печати ставил…

Во-от вы где были, оказывается, Вячеслав Игоревич. А я уже хотела обижаться. Обещали, что пойдёте со мной гулять. Сами говорили: перед защитой надо хорошо выспаться, погулять, отдохнуть. Я выспалась. А гулять мне не с кем. С Юлей – не хочу. Даниле, дураку этому, звонить? Куда, в общежитие? Вот разбежалась прямо! Я – не идиотка! Хотите, что бы я погуляла, Вячеслав Игоревич – гуляйте меня! Да ты просто раскапризничалась, Ленка! Как кисейная барышня. Да. Ну и что? Я что, всегда серьёзной должна оставаться? Я что, даже покапризничать не могу? Гуляйте меня – и всё! И потом я подумала, что это здорово! Почему мы только по учёбе встречается? Напросилась, короче. Вячеслав Игоревич сказал, что очень, очень постарается… А потом звонит: Лена я не успеваю, извини, дела, работа…

– Получается, – переспрашивает Тихон. – Что вы сами этот отзыв написали, а потом Юлиного отца подписать попросили?

– Нет. С Юлиным отцом я не в таких отношениях, чтобы о чём-то просить. А отзыв написал твой непосредственный начальник.

– Степаныч? – поражается Тихон. – Он, разве, кроме как матом, разговаривать умеет?

– Разговаривать – не знаю, а писать, как видишь, умеет.

– Поня-ятно… – тянет Тихон, заметно повеселев.

– Будем надеяться, не переживай.

– Чего мне переживать, – машет рукой Тихон. – Формальности это всё. Никакого значения они не имеют…

Молчим. Ходим. Переживаем опять. Как долго тянется время… Наконец-то! Вываливаются два акробата, Юрец, Серёга, довольные, отстрелялись, физиономии от счастья перекошенные.

– Поздравляем!

– И вам ни пуха, ни пера!

– К чёрту!

Заходим мы с Юлей. Вячеслав Игоревич с нами.

Славик

Ну вот и очередная «смена караула». Юле, тихо, в спину:

– Удачи!

Усаживаюсь в стороне. Елена – рядышком, справа. Чтобы держать проход мимо нас свободным, двигаю стул совсем впритык к Лениному. Ощущаю… не знаю чего, сложно определить: всплеск энергии?, электрический удар?, шок? – просто её коленка касается моей. Даже сквозь штанину чувствую, какая она тёплая. Тёплая и почему-то красивая. Уверен, что красивая, хотя глазами и не смотрю. Я смотрю на неё. Совсем изволновалась, покраснела, в глазах, похоже, отчаянье, паника, слёзы. Глазами ищу её руки. Они, оказывается, аккуратно лежат на коленках. Поневоле смотрю на них. И на руки, и на коленки. И в самом деле – красивые… А то ты этого раньше не знал, Слава? Знал, но ещё раз увидеть – приятнее. Накрываю её руку своей, тихонько глажу – получается и руку и коленку немного – успокаиваю. Говорю ей тихо, в самое ухо, сквозь волосы:

– Не волнуйся. Ты со всем справишься.

Она благодарно кивает. Убираю свою руку. Ой, как же не хочется этого делать! Разрыв контакта ощущаю почти физической болью…

А Юлия тем временем разворачивает своё выступление. Теория, как вижу, безукоризненно. Петрович, к кому она от меня убежала, в этой теме силён, как никто. Я бы так красиво её теоретическую часть не выстроил. А практическую реализацию она сделала фактически сама. Я, Лена, Тихон, и даже Данила ненавистный ей помогали, но не сильно.

Доложилась. Стоит, зелёные флюиды вокруг разбрызгивая. Мельком гляжу на её отца, он здесь – председатель комиссии. Ох, он доволен и горд. Есть чем, чего уж там. Отлично Юлия выступила. Набираю уже воздух в легкие говорить Елене «Удачи!»…

– А скажите-ка, Юлия… Степановна? Так, кажется?..

Федорыч… Вот неймётся человеку… Он что, реально желает доказать её отцу, что она дура, как он когда-то определил? Во-первых, это неправда, во-вторых – зачем?!

Что спрашивает? Э-э-эа, отлегло от сердца: в реализацию полез… Сюрприз вам тут будет, Фёдорыч. В теории, может, и поймали бы, а здесь… Глухо! Сама она всё это делала. Ручками, как говорится. Чему был неоднократным свидетелем. Лишь бы не растерялась и не запуталась… Давай, Юльчик, аккуратно, не спеши. Выслушай вопрос. Подумай…

Елена, смотрю, тоже за подругу волнуется. Меня за руку схватила, сжала.

Молодец, Юленька! Да, так не делают обычно, но в твоём случае это оптимально. Правильно. Вспоминай, Тихон тебе это подсказал… Что у нас далее? Зачем такой способ адресации? Это просто, это ты сама выбирала… Ещё вопросы? Так и нечестно, пожалуй. А это почему так? Вспоминай! Кривульку строили, экстремум находили… Ай, молодец! Кривую покажешь, формулы полученные… Надо только в напечатанном экземпляре диплома найти… Потому что в памяти этого никто не держит… Уверен, что в твоих записочках это есть, но зачем об этом говорить? Листать будем, искать… А время идёт. Молодец! Ага. Можно успокоится? Не-ет?! Ещё вопрос? Да что же это такое?!. Пора уже административный ресурс в дело пускать! Хватит человека мучить!..

Выстояла! Молодец! Горжусь тобой, Юлия! Вот бы Тихон с таким же жаром свои решения отстаивал. А то растерялся… Теперь Лены-Елены очередь.

– Удачи, Лена!

Юлия садится на её место. Тяжело дышит, как после пробежки. «Дыни» её симпатичные спазматически вздрагивают. Ведь и правда симпатичные, не один я это замечаю. И ведь не кажутся какими-то огромными, но взгляд притягивают моментально.

– Молодец, Юлия! Очень достойно! Поздравляю!

– Спасибо.

А вот Ленино выступление не такое яркое, как у Юлии. Оно очень отрешённое. Так, словно это мы – здесь, а её работа – она где-то там, на небесах. Я практически спокоен. Вопросы, если и будут, то общего плана. Спецов особых по этой теме нет.

– Доклад закончен…

Пауза. Неужели вообще вопросов не будет?

– А скажите-ка…

Опять Фёдорыч… Вот неугомонный. Как маньяк какой-то! Что он там спрашивает? Соберись, Леночка… О-ой, какой гадкий вопрос… Как он их выискивает только? Как будто знает. Чувствую, что мою руку опять стискивают. Мимолётный взгляд – Юля теперь волнуется… Правильно, в плохом Ленка положении. Этот алгоритм – единственное, что она не сама делала. Этого я объяснить не сумел, просто написал, потом вместе только отлаживали. Здесь как-то нейтрально надо отвечать, Лен… Уходить в сторону… Ой, какая ты умница! Вот как тобой не восхититься! Надо же, так обтекаемо… Получается, и он прав, и у тебя тоже – всё правильно… Даже слабость какую-то ощущаю от облегчения… Пронесло? Вопросов больше нет?

Что? Вопрос к руководителю? Это ко мне, да? Я вот здесь… Пытаюсь понять, что спрашивают… Насколько? Красивы? Наши? Дипломантки?.. В смысле?, это вопрос такой? И что отвечать? Растеряно говорю:

– Да обалденно красивы…

Смеются. Хохочут! Это шутка была, понятно…

– Обалденно красивы! – уверенно повторяю. – Особенно моя Лена-Елена.

Перевожу взгляд на неё. Радостная, гордая – настоящая Елена Прекрасная! Раскраснелась, для глаз приятно. Как спелое летнее яблочко…

Лена