Чтение онлайн

Слова сорвались, и она не могла найти никакого иного способа выразить то, что сама только что начинала понимать. Она никогда не выражала это так прямо, даже в собственном сердце. Откровение заставило ее задрожать от силы сражения, с которым она едва ли знала, как бороться. Внутри себя.

Рука Мэгги накрыла ее руку, сжимающую стойку.

– Все в порядке, Джой. Я думаю, что действительно понимаю. У всех нас есть что–то, что мы делаем, несмотря на риски, – Рыжик прервалась, и Джой уловила в ее голосе оттенок личного опыта и воспоминаний. – Все, что я могу сказать – это то, что хочу, чтобы ты нашла то, к чему стремишься. Только будь осторожна. Позаботься о себе, хорошо?

– Я обещаю, что приложу все усилия, Мэгги, – ответила Джой с дрожащей улыбкой, и Мэгги улыбнулась в ответ. Разжимая руки, Джой сделала еще один длинный глоток вина и сконцентрировалась на успокоительной жидкости, которая ослабила комок в груди. – Я должна идти, Мэгги. Я собираюсь хорошо отдохнуть и собрать оставшуюся часть вещей. Загляну, чтобы попрощаться завтра вечером.

– Договорились, – Мэгги забрала бокал и подмигнула Джой. – Хорошо отдохни, слышишь? И я хочу полный отчет, как только ты вернешься.

Джой постаралась не встречаться глазами с Мэгги, когда направлялась к двери.

– Хорошо. Сразу, как только вернусь.

Игнорируя приступ вины на доверительные слова подруги, Джой никак не могла заглушить тонюсенький голосок, который насмехался над ней. «Если вернусь».

* * *

Джой вернулась рано вечером, осторожно избегая любого, кто бы мог задать вопросы, на которые она не имела никакого желания отвечать. Она провела следующее утро, собирая оставшиеся вещи: ей может понадобиться дополнительная одежда, легко транспортируемое продовольствие, некоторые мелочи, которые она еще не успела приобрести, но которые могли бы пригодиться.

Ближе к вечеру она вынула карты и провела несколько часов, изучая их, запоминая самый короткий маршрут к месту назначения. Это значило, что ей было необходимо пересекать земли Люка. Если он действительно попробует остановить ее – она хлопнула ладонями по карте. Она будет решать этот вопрос, когда придет время.

Тем вечером Джой попыталась отдохнуть прежде, чем идти к Мэгги попрощаться. Все было готово, но мысли продолжали крутиться в сознании, и их невозможно было остановить. Хотя сны не мучили ее в течение двух прошлых ночей, она больше не могла отгонять воспоминания, не могла забыть Люка Жуводана и все, что произошло между ними. Она не стала лучше понимать ни его, ни себя в том, что касалось Люка. Была только бездна стыда, боли и тоски.

Падая на кровать, Джой призвала решительность, которая всегда была ее силой. Теперь, когда она, наконец, подошла к тому, ради чего так долго и трудно работала – это внезапно стало очень пугающим. Она столкнется с этим лицом к лицу, даже без помощи кого–то, кто бы мог провести ее и доставить туда и обратно в целости и сохранности.

Джой была реалистична даже сейчас, чтобы игнорировать факты. То, что она делала, было безрассудным, безумным, даже убийственным. Она рискнет своей жизнью и предаст веру друзей в погоне за мечтой, которая могла даже и не осуществиться. Она может умереть в тех горах, как Люк и предупредил ее. Было небольшим утешением напомнить себе, что в последнем случае, если она умрет, то уже не будет такой одинокой.

* * *

Вечером Джой провела больше, чем намеревалась, времени в таверне, подпитывая храбрость и отодвигая бесполезные эмоции в светской беседе с Мэгги. После прошлого раза Рыжик не стремилась выпытывать подробностей или требовать дальнейших гарантий, и Джой приняла это со смешанным чувством вины и благодарности.

По пути к бару Джой неожиданно натолкнулась на знакомые лица, которые моментально оторвали ее от собственных переживаний. Группа молодых людей проходила толпой мимо, пока она не узнала белокурого главаря, а затем и других, кто напал на нее у озера. В течение долгого момента Джой ждала, намереваются ли они в середине пустой улицы начать с того момента, где закончили; она приготовилась к борьбе, руководствуясь скорей упрямством, чем здравым смыслом .

Но они не приняли вызова. Более того, их лица отразили неловкость, настолько глубокую, что Джой задалась вопросом, не появились ли у нее внезапно мех и клыки. Главарь пробормотал что–то, но компаньоны одернули его настолько быстро, что Джой только заморгала в удивлении.

Теперь, в теплой дружественной обстановке бара, она изучала живое лицо Мэгги и думала, увидит ли она все это снова. Она долго и много размышляла о том, что оставит, если никогда не вернется. Рыжеволосую хозяйку бара и Алана Коллье, которые за несколько коротких недель стали для нее значить больше, чем большинство знакомых, которых она оставила в Сан–Франциско.

Джой никогда сильно не задумывалась о том, как мало позволяла себе сближаться с другими людьми после того, как умерли родители. Возникшее сейчас чувство было слишком гнетущим и слишком опасным. И именно теперь она нуждалась во всей своей внутренней силе, как никогда ранее.

Только у жгучей памяти о Люке Жуводане была власть повлиять на ее решение. Так или иначе, он проник очень глубоко сквозь защиту, сломал барьеры, о существовании которых она не подозревала до того момента, пока он их не обнаружил. Теперь она должна была выбросить его из головы, забыть, как он и приказал. Мысли о нем не поддавались никакой логике. А логика была всем, что должно было вести и поддерживать ее.

Возвращаясь к действительности, Джой моргнула, поднимая взгляд на подругу. С сильным чувством дежавю она поймала изменение в выражении лица Мэгги, когда та замерла с наполовину наполненной кружкой пива в руке, глядя через плечо Джой на дверь, в то время как холодный воздух ворвался в таверну.

Ощущение его присутствия было настолько бесспорным, что Джой не нужно было оборачиваться, чтобы знать, что приковало внимание хозяйки бара. Она повернулась на табурете, когда Люк плавно зашел в комнату и приблизился к ней так, будто они расстались мгновением назад.

Мрачные линии его лица не стали мягче, пока его глаза скользнули по ней, поднимаясь к Мэгги. Пойманная в очарование близости Люка, как птица, загипнотизированная змеей, Джой скорей услышала, чем увидела отступление Мэгги и возобновление нормальной беседы после того, как завсегдатаи таверны отреагировали на присутствие Люка.

Глаза Люка снова опустились на нее, излучая ту энергию, которая стирала окружающий мир, оставляя их наедине. Джой чувствовала, что быстро оправляется от шока, вызванного его появлением, ощущала растущий защитный гнев, который сумела пересилить, и рассматривала Люка с вынужденным спокойствием.

– Так–так, Люк, вот это – сюрприз. Не думала, что увижу тебя раньше, чем начнется наша экспедиция, – она говорила таким тоном, будто она и Люк достигли того делового понимания, о котором ранее рассказывала Мэгги. У нее не было ни малейшего намерения сообщать ему, когда она запланировала двинуться в путь, но поняла по его сжатым челюстям, что он уловил насмешку, которую она бросила в него.

След гнева на его лице исчез под маской холодного безразличия, такого же отчетливо ложного, как и ее собственного.