Чтение онлайн

Долгими днями, когда Люк уходил на охоту или в город, Джой часто думала, что их занятия любовью были достаточной компенсацией за то, что они находились в занесенной снегом хижине вдали от благ цивилизации. Она редко вспоминала о том туманном внешнем мире, но когда вспоминала, то понимала, что не хотела бы потерять то, что уже привыкла принимать как должное. О, да, это было более чем достойной компенсацией.

Тем туманным днем Джой была погружена в свои мысли, когда услышала удар в дверь. Испытывая легкое возбуждение перед предстоящей страстной встречей, она вскочила на ноги. Возвращаясь со своих прогулок, Люк перед дверью всегда принимал человеческий облик. Как правило, полностью обнаженный.

В предвкушении она улыбнулась, открывая дверь. Две тени проскользнули мимо неё, облачко теплого дыхания легко коснулось её руки, запирающей за ними. Она прищурилась, приспосабливаясь к неожиданному появлению Люка и Филиппа в волчьем обличье. Меньший, более темный волк исчез в задней комнате. Люк сел у огня и зевнул, демонстрируя ряды очень острых белых зубов. Затем приветственно оскалил зубы. Конечно, волки не умеют улыбаться, но Люк сумел – это несвойственное волкам выражение на его морде невозможно было бы назвать другим словом.

– Люк, ты не предупредил, что у нас будут гости, – сказала она, уперев руки в бедра. Зверь поднял уши и завилял хвостом – это говорило ей о том, что он в очень хорошем настроении. Он давно, слишком давно, не встречался со своей семьей. На теле стали проявляться первые признаки трансформации. От волнения глаза Джой сузились. Она наблюдала, как внушительные грациозные линии тела хищника размывались и перемещались.

– Подожди, – девушка вытянула руку, останавливая его.

Трансформация остановилась. Пока его яркие дикие глаза наблюдали за ней, Джой схватила свой блокнот и, скрестив ноги, села перед ним, задумчиво постукивая карандашом по своим губам.

– Люк, останься таким на какое–то время.

Как только она приступила к эскизу, он изобразил на морде такое полное решимости и боевой готовности выражение, что Джой отчетливо поняла, что он умышленно демонстрирует свой самый благородный волчий облик. Хотя такой великолепный волк, как он, производил неизгладимое впечатление и в любой другой момент. Да, собственно, и не только в форме волка.

Джой вернулась к работе, делая набросок пропорций, треугольных глаз, мощного кольца шерсти, струившегося назад по бокам головы и вокруг шеи, золотисто–зеленых глаз, сфокусированных на ней. Поймав его взгляд, она на мгновение отвлеклась от работы. Независимо от принимаемой им формы, это были определенно его глаза. В любой ситуации они привлекали внимание, особенно когда смотрели на неё этим особенным взглядом.

– Bonjour, – послышался знакомый баритон. Повернувшись, Джой увидела выходящего из кухни Филиппа. Он застегивал запасную рубашку Люка, одолженная одежда свободно висела на его долговязой фигуре. Его серо–зеленые глаза улыбались. Он обошел девушку, чтобы взглянуть на блокнот у неё на коленях.

– Tres bien [25] , Джоэль. Очень похоже.

Раскрасневшись от работы и услышанного комплимента, Джой улыбнулась кузену Люка:

– Я рисую только для забавы. Но могу поспорить, что любой из художников–натуралистов убил бы ради такого шанса.

Филипп молчал, обдумывая и, несомненно, переводя её слова. Джой вернулась к работе. Неожиданно Люк встряхнул головой, ощетинив шерсть на загривке, и издал низкий мелодичный рык. Филипп мягко засмеялся.

Карандаш Джой замер над рисунком.

– Я что–то пропустила? Сиди смирно, Люк!

Она нахмурилась, переводя взгляд с одного на другого.

– Почему у меня всегда создается ощущение, что большая часть слов витает прямо над моей головой?

Потянувшись, Филипп вздохнул и присел на краешек дивана.

– Это… теряется при переводе, – произнес он, тщательно подбирая английские слова.

Люк издал звук, похожий на «хуф» – иначе не назовешь, и Филипп слегка выпрямился.

– Люк напомнил мне, что ты, если захочешь, можешь научиться понимать нас.

Карандаш в руке Джой задрожал, вильнув в сторону. Эти слова были сказаны с такой интонацией, что, без сомнения, привлекли её внимание. Несмотря на то, что эмоции не коснулись его лица, Филипп был явно обеспокоен. Он переводил взгляд с Люка на Джой и обратно, как будто пытаясь прочитать какое–то важное бессловесное сообщение.

– Чему я могу научиться? Люк немного обучал меня французскому. Но ты ведь не это имеешь в виду, не так ли?

Она повернулась, пристально взглянув на Люка, который, выставив перед собой массивные передние лапы, выглядел загадочным сфинксом.

– Вы понимаете друг друга, если вы оба волки, и даже если только один из вас волк. Так?

Филипп кивнул явно с неохотой. Сейчас его глаза, как и её, были прикованы к Люку.

– Раньше Люк никогда не обсуждал это со мной, – нахмурившись, она отложила в сторону блокнот. – Как я могу обучиться вашему таинственному языку?

Сейчас дискомфорт Филиппа был очевиден.

– Мы родились с пониманием друг друга. У тебя есть возможность научиться, но это потребует определенных… – он замолчал.

Люк резко поднялся, не спуская угрожающе зловещего взгляда со своего кузена. Филипп откашлялся, прочищая горло.

– Тебе нужно будет стать такой же, как мы. Если ты пройдешь через трансформацию, понимание придет к тебе, – он резко замолчал, встретившись глазами с Джой, его взгляд смягчился и выглядел озабоченным.

Чтобы переварить услышанное, Джой понадобилось несколько секунд.

– Ты подразумеваешь трансформацию в волка? – её голос показался писком. Вытерев ладони о бедра, она облизала ставшие внезапно сухими, губы. Мысль об этой возможности была такой нелепой, и, в то же время, такой удивительно притягательной, что Джой не сразу нашлась, что ответить. – Но я не… я не… – в горле стоял ком. – Почему вы думаете, что я смогу делать то, что и вы?

Смущение Филиппа соответствовало её собственному состоянию. Ёрзая на диване, он смотрел, куда угодно, только не на неё и не на Люка. Его голос прозвучал тихо:

– В тебе течет наша кровь, кузина Джоэль. Внутри тебя есть дар.

Широко распахнутыми глазами Джой уставилась на Люка.

– Ты не говорил, что те древние легенды правдивы. То есть, ты кусаешь меня, и я тоже обращаюсь в оборотня?

Её слова балансировали на тонкой грани, пытаясь сорваться в истерию, едва прикрытую юмором. Она изо всех сил старалась сохранять дыхание ровным, а ум – ясным. Люк издал глубокий рык. Он отрицательно покачал головой в явном намерении подражать людским жестам.