Чтение онлайн

Запах свежей листвы стал сильнее, навязчивее. Воздух кружил голову и казался звонким и напряженным, как перед грозой. Дарнелл оперся рукой о бортик чаши, чтобы переждать внезапную дурноту. После кулинарного мучения в рамках отбора он толком ничего не ел, и вот, похоже, пришла расплата. Ароматы травы, листьев и влажной земли стали невыносимо сильными. В горле запершило, а потом левую руку прострелила резкая боль. Дарнелл дернулся, колени дрогнули, и он кулем повалился на землю. Под щекой ощущалась влажная холодная листва, а вот собственное тело не ощущалось совсем.

Это было так странно, что Дарнелл с неуместным весельем подумал: было бы глупо и нелепо умереть вот так, потерявшись в саду и упав без сил. Но даже эту мысль додумать не смог, не успел…

— …бестолочь! Не смей меня так… Дар… Дарнелл!

Он всего на секунду опустил веки, а уже успело стемнеть. Дарнелл поморгал, пытаясь стряхнуть слезы с ресниц. Нет, не слезы.

— Хватит! — строго велела Клодия, а Ирвин еще разок брызнул ему в лицо водой из кувшина.

— Надо было всю вылить, — прорычал он. — Чтобы не смел устраивать такие демарши!

Дарнелл попытался приподняться и обнаружил, что это не на улице стемнело, а его с улицы принесли в помещение. Судя по всему, в его же комнату в охотничьем домике. Даже не поленились на второй этаж затащить.

Клодия поднесла травяной отвар, от которого поднимался горько пахнущий пар. Ирвин помог приподняться и придержал голову, та, словно чужая, так и норовила запрокинуться назад. Дарнелл чувствовал себя абсолютно обессиленным, как если бы тайком от учителей практиковался в магии всю ночь подряд.

— Ваше высочество, нельзя уходить так далеко без сопровождения, — отчитала его главная горничная, не обращая внимания на разницу в положении. — Почему вы не взяли с собой Ирвина?

— Хотел побыть в одиночестве, — вспомнил Дарнелл.

— Вы могли бы взять его с собой в виде меча.

— Вот придумала! — взвился Ирвин, впрочем, сильные руки, поддерживающие Дарнелла в сидячем положении, не дрогнули.

— Это не помогло бы, мы же связаны, — вздохнул Дарнелл, отстранившись от пустой кружки. — Спасибо за помощь.

— А теперь вам надо как следует выспаться, а потом съесть полноценный ужин, — велела Клодия, сурово сдвинув брови. — Ирвин, задерни шторы и оставь принца. Нужно время, чтобы силы восстановились.

Она кивнула сыну, и тот, что удивительно, послушно исполнил поручение. Стало еще темнее, сразу начало клонить в сон. Дарнелл пытался бороться с собой, но язык не шевелился, и он не смог задать ни единого вопроса из тех, что его мучили.

Например…

В какой момент реальность перетекла в сон, он так и не заметил.

В следующий раз пробудился он гораздо легче, то ли помог отвар Клодии, то ли просто выспался. С первого этажа доносились запахи горячей еды — Дарнелл понял это, доковыляв до лестницы. Спать днем ему с детства не нравилось, после этого все тело как ватное.

Он спустился по ступеням, держась за перила, и возле приоткрытой двери в столовую остановился, услышав голоса.

— Это уже давно не наше дело, Клодия, — вздохнула женщина, в голосе которой Дарнеллу почудились интонации Рикены, жены управляющего поместьем. О чем она говорила, принц, конечно, не понял, но интуиция подсказывала стоять и слушать.

— То есть, по-вашему, лучше сидеть и ждать, когда он совсем…

— Сын! — повысила голос Клодия, и дерзкий оруженосец замолчал. Продолжили уже гораздо тише, и Дарнелл не нашел ничего лучшего, как для приличия стукнуть в дверь и войти в ярко освещенное помещение.

Рикена и правда была тут, и при виде принца совсем по простому прижала руки к груди. Клодия ничем не выдала эмоций, а вот Ирвин был бледен и смотрел на Дарнелла, как на покойника.

— Я помешал?

— Что за глупости, ваше высочество, — спокойно возразила Клодия. — Ужин готов. Негоже показывать вас девушкам в таком болезненном виде.

И Дарнелл в который раз ощутил себя красивой вещью на торгах. Кто даст больше, тот и будет обладать им. А ведь девушки всегда находятся в таком положении, когда достигают брачного возраста.

— Я пойду, наверное, — засуетилась Рикена, и Дарнелл заметил, что глаза у нее влажно блестят, а на ресницах застыли слезы. — Приятного аппетита.

Когда она проходила мимо, пригнувшись, будто желая стать незаметнее, Дарнелл почувствовал тяжесть в левой стороне тела. Потом кожу на плече стянуло коркой, как будто приморозило. С удивлением он оттянул ворот рубахи.

— Только не это! — воскликнула Рикена и упала на колени.

Ирвин подлетел к принцу и крепко обнял, чего не делал с самого детства.

— Все будет хорошо! — пообещал он, но Дарнелл уже не был в этом уверен.

Дело в том, что он, кажется, превращался в камень.

Полина Покровская, иномирянка

Следующее испытание прошло без огонька. Жизель собрала нас в бальном зале и посадила каждую перед мольбертом, дав задание изобразить «то, что мило сердцу». Практически как в школе на уроке ИЗО, когда разрешали рисовать на свободную тему. Рисовала я так же, как и пела, поэтому расслабилась и тупо водила кисточкой. Не мне тягаться с теми, кто с детства брал уроки у профессионалов. Как я и ожидала, остальные рисовали умело, и почти все изобразили на своих мольбертах принца Дарнелла. Выделились Эрма, нарисовавшая натюрморт с пирогом и веткой ягод, и сестры. Даника запечатлела фамильный замок, а Дорита — своего любимца, крапчатого коня Бунтаря. Ну и я, конечно. В мохнатом колобке с бантиком в челке я сама с трудом узнавала свою Бусю. Победу присудили Данике, но меня это не волновало. Она вроде умная и осторожная и в случае чего поднимет шум, а не промолчит, как Эрма. К тому же все мои мысли занимали последние события. Если Марко все-таки выбросил флакон в море, значит, потом кто-то его подобрал. И этот кто-то точно из поместья, любопытный местный житель принес бы добычу домой, но уж точно не стал бы пробираться в особняк, чтобы подкинуть кому-то из девушек. Неужели кто-то шпионил за моим пажом? Надо будет его как следует расспросить.

Но как только я увидела Марко, решила на некоторое время отложить допрос. Хоть он крепился и в целом выглядел довольным жизнью, было заметно, что мальчик сильно устал. Еще бы! Ночью наверняка глаз не сомкнул после всех стрессов, потом утреннее происшествие, а потом в придачу его припахали к уборке. Паж принес нам с Гвен поднос с вкусняшками прямо в библиотеку и, спросив разрешения, устроился на соседнем диванчике, чтобы быть рядом, если что-нибудь еще понадобится. Под нашу болтовню он быстро задремал, склонив голову на плечо.

Мы с Гвен помирились, хотя она так и не объяснила, с чего вдруг сменила гнев на милость и что не давало ей покоя. Выглядела она бледной и нездоровой, хоть и бодрилась. Принца мы в разговоре намеренно не касались, поэтому, перекусив, побродили у полок, и Гвендолин нашла несколько книг про зверолюдов. Выбрав ту, что поновее (ей было всего-то лет двадцать), мы сели на диван и углубились в изучение природы таких интересных людей.

Что удивительно, несмотря на столь странный и необъяснимый феномен, стоящей информации нашлось немного. Даже закономерности рождения зверолюдов не выявлено, нет гарантии, что это передается по наследству. За несколько столетий ученые пришли к выводу, что от обычных людей зверолюды отличаются только внешне, а в некоторых случаях звериными особенностями и повадками вроде острого зрения и обоняния. Вопреки народным байкам, чисто с психологической точки зрения зверолюды такие же, как все, без каких-либо отклонений. Их ошибочно считавшаяся особенностью злопамятность логично появлялась из-за многолетних преследований и пренебрежительного обращения. Суевериям, связанным со зверолюдами, была посвящена целая глава, но, как неустанно отмечал автор, они не имели ничего общего с реальностью. «Если посмотришь на зверолюда через левое плечо, твой ребенок родится таким же». «Не принимай подарок от зверолюда — будет беда в семье». «Не одалживай деньги зверолюду — станешь нищим». «Не желай здоровья — заберет твое»… Еще одна глава, правда поменьше, освещала тему «Зверолюды и магия». В ней говорилось о том, что представители этого вида чувствительны к любым проявлениям магии и легко ей обучаются, так как в каждом из них есть дар. Часть, посвященную неофициальным названиям, Гвен сочла нужным пролистать, так как самым приличным словом было «зверолюди». Я даже припомнила, что слышала это словечко от Ирвина. Фу, расист. Следующая глава называлась «Сны зверолюдов».