Чтение онлайн

Мальчишка поднял голову и безошибочно нашёл меня взглядом.

– Спасибо, - прошептал он благоговейно. Глаза его светились восхищением, почти обожанием. Мне вдруг сделалось трудно дышать.

– Взойди к священному алтарю, - повелел тем временем Кэллиш, и юноша безукоризненно повиновался.

Ещё минута - и он, весь хрупкий и нескладный, растянулся на камне, дрожа от волнения и холода. Орденцы вновь затянули свой безжизненный мотив, а на их фоне угрожающим ритмом выделялся глубокий голос Кэллиша, читавшего невнятную мантру. Отчаянно хотелось верить, что всё это оставалось лишь антуражем, аляповатым прикрытием истинной сути происходившего, но отчего-то мрачные декорации ритуала возымели на меня сильнейшее действие. Отблески факелов, тревожные напевы, ритм голосов и эхо гулкого зала - всё это затрагивало внутри какие-то глубинные струны, лишало разум ясности, наполняло сердце ужасом, первобытным и неодолимым.

В руке у Кэллиша сверкнул кинжал. Массивный, с резной рукоятью и двуединым лезвием, символизировавшим дуализм богов - я была уверена, что когда-то уже видела подобный, вот только где, вспомнить так и не смогла. Один из членов Совета подступил ближе, держа перед собой зажжённый факел, и Кэллиш дважды медленно провел лезвием сквозь огонь.

– Вступающий в братство, готов ли ты принять божественный клинок, освящённый огнём?

– Готов, - прошептал юноша одними губами.

– Громче!

– Готов!
– нервно выкрикнул юноша, и его голос эхом отдался под сводами.

В тот же миг резким и уверенным движением Кэллиш полоснул остриём по мальчишеской груди, оставляя неглубокую алую полосу немного ниже ключицы. Юноша не удержался от вскрика.

– Молчать!
– свирепо осадил его Кэллиш.
– Страшащийся посвящения недостоин божественной милости!

– Простите, - дрожащим шёпотом отозвался юноша.
– Я не боюсь, правда не боюсь. Я достоин.

Кэллиш смерил его взглядом и медленно обернулся ко мне.

– Прошу вас, леди Аманда.

На негнущихся ногах я сделала несколько шагов и остановилась прямо перед Кэллишем. Тот улыбнулся сухими губами, надменно и торжествующе, потом обернулся и, тщательно отерев платком лезвие кинжала, повторил церемонию освящения огнём. Дезинфекция, осознала я смутно. Подо всеми мистическими декорациями в конечном счёте скрывался расчётливый профессионализм.

– Позвольте вашу руку, хранительница.

Словно в тумане, я протянула ему ладонь. Быстрое и точное движение клинка обожгло мою кожу. Я поморщилась, но не издала не звука, наблюдая, как выступают на поверхности тёмно-алые капли. Осторожно, почти бережно, Кэллиш взял меня за запястье и занёс мою руку над грудью лежавшего на алтаре юноши. Не вспомню, что окружало нас в тот миг - тревожное пение орденцев или же зловещая тишина - но никогда не забуду отчётливо услышанного шёпота:

– Благодарю вас, хранительница...

А потом тяжёлые алые капли сорвались с моей ладони, и моя кровь смешалась с чужой на бледной мальчишеской груди.

Всего несколько мгновений - и юноша выгнулся дугой, заставляя меня в ужасе отшатнуться, но тут же опал обратно на камни и неестественно затих, теперь лишь слегка подёргиваясь всем телом. Его взор устремился на меня, глаза были распахнуты в удивлении и страхе, ресницы чуть подрагивали, дыхание сделалось прерывистым и сиплым. Ему словно бы не хватало сил ни вдохнуть, ни пошевелиться, и это наполняло леденящим ужасом нас обоих. А потом... потом его глаза, всё так же широко распахнутые на неестественно застывшем лице, наполнились слезами. Я резко вдохнула и прижала пальцы к губам в холодном оцепенении. Он смотрел на меня, живой, уже почти не дышавший, и слёзы пролились на каменную маску его лица, а потом глаза, взиравшие на меня с ужасом и неверием, медленно, неотвратимо остекленели.

Он был мёртв.

Его убили несколько капель моей крови.

В тот миг мне захотелось лишиться сознания, однако боги не даровали мне такой милости. Словно в жутком кошмаре я наблюдала, как напротив возник силуэт в алой рясе Совета. Убедившись в отсутствии у жертвы дыхания и пульса, тот, в ком я немного позже опознала Ханнинга, опрокинул на изголовье алтаря маленькие песочные часы и кивнул кому-то за моей спиной. Ещё двое тут же возникли рядом, помогая Ханнингу повернуть на бок бездыханное тело.

Кто-то коснулся моей руки, и я вздрогнула, оборачиваясь. Кэллиш с омерзительной невозмутимостью перевязал чистым платком мою порезанную ладонь и учтиво поцеловал пальцы.

– Благодарю вас, леди Аманда. Кажется, всё идёт как задумано.

Я не нашла в себе сил ответить, лишь слабо качнула головой в знак бессмысленного протеста и отступила на шаг.

Песочные часы на алтаре опустели наполовину. Мёртвый юноша лежал на боку с подтянутыми к груди коленями, Ханнинг опустился за его спиной и проводил какие-то манипуляции, наблюдать которых я не могла - наверное, к счастью.

Теперь, наконец, я неожиданно вспомнила, почему при встрече мне показалось знакомым его лицо. Несколько месяцев назад Орден уже заставил меня наблюдать за подобным экспериментом, и проводили его на моих глазах всё те же Кэллиш и Ханнинг. Вот только тогда они использовали демонскую кровь, а сейчас - мою.

Мою.

Зал закружился вокруг меня, но сознания я всё же не потеряла.

Песка в часах тем временем всё меньше. Остаётся четверть, и возле Ханнинга возникает тень с мрачно поблескивающим металлическим подносом. На нём - небольшой шприц и крохотная склянка с прозрачной жидкостью. Ханнинг наполняет шприц, тщательно выдавливает невидимые мне пузырьки воздуха. Снимает защитную колбу и медленно, осторожно вводит иглу куда-то в намеченную точку на пояснице мёртвого юноши.

Последние песчинки падают вниз, и время замирает.

В совершенной, застывшей тишине мёртвый юноша, чьи помутневшие глаза по-прежнему смотрят на мир страшным неживым взором, вдруг делает резкий сиплый вдох, и дёрганым движением разгибает конечности, и совершает отчаянную попытку подняться, но несколько пар рук удерживают его. Мальчишеские губы искривляются в раздраженном оскале, чёрные, отблёскивающие алым глаза находят меня, и из горла демона вырывается жуткое нечеловеческое шипение.

– Приветствуем тебя, осенённый святой кровью, восставший из мёртвых, новообретённый послушник Ордена Говорящих с Духами, священным ритуалом наречённый Раанхыш!

Голос Кэллиша отдаётся тяжёлым звоном в ушах, его слова вязкой бессмыслицей оседают в моём пресыщенном разуме. И лишь тогда мир наконец пошатывается, разгоняясь вокруг безумной каруселью, и долгожданное забытьё накрывает меня своей благодатной чернотой.

ДЖЕР

Ну как женщина и мужчина могут понять друг друга, ведь они оба хотят разного: мужчина хочет женщину, а женщина хочет мужчину.