Чтение онлайн

– Что вообще происходит?
– недоумённо и презрительно поинтересовался отец.
– Ну, порезала палец, что тут такого?

– Аманда боится вида крови, - брякнул я первое, что пришло в голову, и поторопился за ней.

Девушку я нашёл во дворе: она отыскала жестяное ведро, наполнившееся за ночь дождевой водою, и теперь старательно полоскала в нём злополучное лезвие. Руки её дрожали, не то от холода, не то от переполнявших её эмоций. Я набросил плащ на её плечи и бережно обхватил их ладонями. Аманда вздрогнула.

– Чем вас вода в доме не устроила?
– спросил я мягко, склоняясь, чтобы увидеть её лицо.

– Всем. Что если ваша мать потом станет мыть там посуду, а у неё на руке окажется какая-нибудь ссадина? Если капли моей крови достаточно, чтобы убить человека, то опасной может оказаться и та же капля, растворённая в воде.

– Аманда, это уже паранойя, - отозвался я беззлобно, но она резко развернулась ко мне.

– Да?.. А если я причиню вред кому-нибудь из ваших близких, Джер?.. Что вы тогда скажете?.. Или, может, вы мне это простите?..

Я ошарашенно взирал на неё. Слова вдруг не находились. Ну вот что я мог ей ответить? "Вы ни в чём не виноваты, я никогда не отвернусь от вас, и что бы ни случилось, я не смогу вас ненавидеть, потому что..."

– Вот видите, - горько усмехнулась Аманда, совсем иначе истолковав моё молчание. Передёрнула плечами, стряхивая с себя мои ладони. Выплеснула воду из ведра, наблюдая, как та растекается по мёрзлой земле. Отступила от меня.
– Я закончила. Идёмте.

– Подождите, Аманда.

Она остановилась, бросила взгляд через плечо. Такой тоскливый, загнанный... одинокий. Я не выдержал - подался к ней, и нашёл её руку, и приник губами ко внутренней стороне её пальцев. Совсем близко к порезу. На губах остался влажный солоноватый привкус её крови.

Я и сам запоздало обомлел от того, что сделал, но Аманда пришла в истинный ужас. Лицо её побелело, она отдёрнула ладонь и другой рукой стремительно стёрла алые следы с моих губ.

– С ума сошли, - выдохнула она хрипло.
– Джер, что вы... да о чём вы думаете?.. Безумец...
– на её ресницах блеснули слёзы, голос предательски дрогнул: - Дурак вы... набитый...

Я молча притянул её к себе и обнял. Аманда не сопротивлялась.

– Не надо...
– шептала она, прижимаясь ко мне крепче и сжимая в кулачок порезанную руку.
– Пожалуйста, не надо больше... так...

Я провёл ладонью по холодным шелковистым волосам. Моя Аманда... И пообещал, сам искренне веря в свои слова:

"Не бойся. Я тебя не оставлю".

Успех идёт от провала к провалу без потери энтузиазма.

Уинстон Черчилль

Вопреки своим расчётам, Аманда провела за чтением рукописи весь этот день и следующий. Я пару раз отлучался, в основном чтобы помочь матери по настояниям отца, но в такие часы за домом всегда присматривал Акко. Да и вообще, похоже, кшахар оставался на страже всё время без перерыва, так что к вечеру второго дня я всерьёз обеспокоился рационом его питания.

– Ты когда в последний раз охотился, дружище?
– спросил я, наблюдая, как он жадно поглощает свежесваренную, дымящуюся ещё кашу, умудряясь черпать её языком прямо из горшка.

Акко что-то неразборчиво профырчал с набитой пастью. И хотя я бы не понял его и в ином случае, всё же нахмурился с притворной строгостью.

– Ну где твои манеры?

Кшахар озадаченно поглядел на меня, потом фыркнул и снова ткнулся мордой в горшок. Каша исчезла в считанные секунды, теперь её оставалось немного на самом дне, и чешуйчатый прохвост уже никак не мог дотянуться до неё своим длинным языком. Он пробовал так и эдак, вертелся вокруг горшка, пыжась и приноравливаясь, но тупой нос упирался в узкое горлышко - и на этом всё заканчивалось.

В конце концов, не выдержав, я рассмеялся, отнял горшок и вытряхнул остатки каши в предназначавшуюся для этого с самого начала лоханку.

– На, держи, несчастное животное.

Акко начисто проигнорировал обидное обращение и, довольно уркнув, принялся вылизывать лоханку до блеска. Весьма скоро он добился успеха и счастливо свалился на толстую подстилку из сена. Я же, прежде чем вернуться в дом к Аманде, беззаветно погрязшей в последних страницах рукописи, присел рядом и потрепал кшахара по гладкой шее.

– Как думаешь, чем всё это закончится?
– спросил задумчиво, и Акко внимательно посмотрел на меня. Я продолжил: - Аманде осталось дочитать совсем немного. Сегодня мы должны наконец всё узнать, должны понять, как спасти её. Но получится ли у нас? Что если это вообще невозможно?

Акко ободряюще уркнул и ткнулся мордой мне в локоть.

"Всё получится".

Слабое утешение, учитывая, что Акко знал не больше моего, да и вообще - он кшахар. Но отчего-то и впрямь стало легче на душе. Я знал: что бы ни случилось, Акко останется рядом со мной так же, как я - с Амандой. Мы все, вместе, втроём. Мы справимся с этим.

Я ещё раз потрепал Акко по голове и отправился в дом, прихватив пустой горшок и лоханку. Войдя внутрь, водрузил грязную посуду на табурет в углу, зашёл к Аманде - да так и остановился на пороге.

Она сидела на диване, подтянув колени к груди и обвив их тонкими руками. Голова опущена, глаза закрыты - казалось, она просто спит, вот только неровное дыхание выдавало её. Оно, и ещё рукопись, брошенная на пол, будто ненужный хлам. Просто старая пожелтевшая груда бумаги.

Я подошёл ближе и присел рядом. Аманда подняла ресницы. Слёз, которых я почему-то ожидал, не было в её глазах; впрочем, там не оказалось вообще ничего - только какая-то совершенная опустошённость.

– Ничего нет, Джер, - прошептала Аманда, словно повторяя мои мысли, и я не сразу понял, о чём она говорила.
– Рукопись - бессмыслица. Пустышка. В ней нет никакого ответа.

Я огладил её плечи.

– Вы уверены? Может, вы его не разглядели?

Аманда обожгла меня взглядом.

– Я слепа или глупа - что из этого вы хотели сказать?..
– привычная рассудительность всё-таки изменила ей, уступая место обычной женской импульсивности.

– Перескажите мне содержание, - попросил я невозмутимо.

Аманда передёрнула плечами.

– Всё то же, что и раньше. Опыты. Попытки очистить яд, смешать его со всем на свете... Записи не заканчиваются каким-нибудь открытием или озарением, Джер. Они как будто бы вообще не заканчиваются. Я бы решила, что должен быть ещё один том, если бы только не эта странная приписка.

Аманда вдруг соскользнула с дивана и, подхватив рукопись, вновь опустилась рядом со мною. Пролистнула пустые страницы в конце и ткнула пальцем в аккуратные, ровные строки. К моему удивлению, запись оказалась сделана на понятном мне языке. Почерк не принадлежал Джону Боуфорду, но всё же казался знакомым. Однако я так и не догадался, кто стал автором заключительного послания, пока не начал читать.