Чтение онлайн

Затем королевский двор возвратился в Париж. Кардинал, которому нечего было больше опасаться, вернул туда и своих племянниц.

Мадемуазель де Манчини была вне себя от ярости и отчаяния. Она считала, что потеряла одновременно весьма привлекательного возлюбленного и самую прекрасную корону в мире. И более сдержанная душа, нежели ее, вряд ли не воспламенилась бы при подобных обстоятельствах. Понятно, что она дала волю неистовому гневу.

Король не испытывал к ней больше прежней страсти. Обладание такой красивой, молодой государыней, как королева, его супруга, всецело занимало помыслы короля. Но так как привязанность к жене редко служит препятствием для любви, которую питают к возлюбленной, король, возможно, вернулся бы к мадемуазель де Манчини, если бы не узнал, что среди всех партий, представившихся ей тогда для замужества, она горячо стремилась к союзу с герцогом Карлом, племянником герцога Лотарингского [107] , и если бы не был уверен, что этот принц сумел тронуть ее сердце.

Брак этот не состоялся по нескольким причинам. Кардинал заключил другой – с коннетаблем Колонна, но умер, как мы уже говорили, до его свершения.

Мадемуазель де Манчини испытывала столь глубокое отвращение к предстоящему браку, что, желая избежать его, несмотря на свою досаду, изо всех сил старалась бы вновь завоевать сердце короля, если бы имела хоть малейшую надежду.

Окружающие не ведали о тайном неудовольствии короля по поводу не скрываемой ею склонности к браку с племянником герцога Лотарингского, и, поскольку короля часто видели направлявшимся во дворец Мазарини, где она обитала вместе с госпожой Мазарини, своей сестрой, никто не знал, что же влекло туда короля: остатки прежнего огня или же искры нового, который вполне способны были зажечь глаза госпожи Мазарини.

Это была, как мы уже говорили, не только самая прекрасная из племянниц кардинала, но и одна из непревзойденных красавиц при дворе. Для полного совершенства ей не хватало лишь ума, который придал бы ей и недостающую живость. Хотя в глазах окружающих это вовсе не являлось изъяном, многие полагали, что ее томный вид и небрежность способны пробудить любовь.

Таким образом, всеобщее мнение склонялось к тому, что король испытывал к ней определенную слабость и что тень кардинала имеет все шансы по-прежнему удерживать королевское сердце в своей семье. Надо сказать, мнение это было небезосновательно. Вошедшее в привычку общение короля с племянницами кардинала располагало его вести беседы скорее с ними, чем с другими женщинами, а красота госпожи Мазарини вкупе с преимуществом, которое дает отнюдь не привлекательный муж, напротив, весьма привлекательному королю, вполне могла заставить короля полюбить ее, если бы господин де Мазарини не старался всякий раз держать жену подальше от тех мест, где бывал король.

При дворе было немало и других красивых дам, на которых король мог остановить свой взгляд.

Госпожа д’Арманьяк, дочь маршала де Вильруа [108] , славилась красотой, привлекавшей всеобщее внимание. Пока она была в девушках, всем, кто любил ее, она подавала большие надежды на то, что охотно позволит любить себя после замужества, которое предоставит ей большую свободу. Однако, выйдя замуж за господина д’Арманьяка – то ли она воспылала страстью к нему, то ли возраст сделал ее более осмотрительной, – она целиком замкнулась в кругу семьи.

Вторая дочь герцога де Мортемара, мадемуазель де Тонне-Шарант [109] , тоже была совершеннейшей красавицей, хотя и не всегда безупречно милой. Как все в ее роду, она обладала большим умом, причем умом естественным и приятным.

Остальные прекрасные особы, находившиеся при дворе, играют слишком малую роль в событиях, о которых мы ведем рассказ, чтобы подробно говорить о них, и мы упомянем лишь тех, кто окажется причастен к событиям, описанным в последующем повествовании [110] .

Королевский двор возвратился в Париж сразу после смерти кардинала. Король усердно знакомился с положением дел. Он посвящал этому занятию большую часть времени, а оставшееся проводил с королевой, своей женой.

Тот, кто должен был сочетаться браком с мадемуазель де Манчини от имени коннетабля Колонна, прибыл в Париж, и Мария с горечью поняла, что король изгоняет ее из Франции, хотя ей воздавались немыслимые почести. При заключении брака, да и во всем остальном король обошелся с ней так, будто ее дядя еще жив. Но в конечном счете ее выдали замуж и довольно поспешно выпроводили.

Она выдержала свое несчастье с удивительной стойкостью и большим достоинством, но после выезда из Парижа при первой же остановке на ночлег ощутила столь тяжелую боль и угнетенность совершенным над нею жестоким насилием, что решила было остаться там. Однако затем все-таки продолжила путь и уехала в Италию, утешая себя мыслью о том, что не является более подданной короля, женой которого надеялась стать.

Первым значительным событием после смерти кардинала стал брак Месье с английской принцессой. Задуманный кардиналом, союз этот, казалось, противоречил всем правилам политики, но Мазарини в свое время полагал, что из-за бесспорной мягкости характера Месье и его привязанности к королю можно без всякой опаски сделать его зятем короля Англии.

История нашего века наполнена такими великими революционными потрясениями этого королевства, что вряд ли стоит о них говорить, и несчастье, в результате которого лучший в мире король принял смерть от рук своих подданных на эшафоте, а королева, его супруга, вынуждена была искать пристанище в королевстве своих предков, служит примером непостоянства судьбы, знакомого каждому на земле.

Роковые перемены в этом королевском доме стали в какой-то мере благотворными для английской принцессы. Она находилась еще на руках у кормилицы и была единственным ребенком королевы, ее матери, оказавшимся подле нее, когда та познала опалу. Королева целиком отдалась заботам о воспитании дочери, и, ввиду того что бедственное положение обрекало ее на жизнь частного лица, но не государыни, юная принцесса обрела знания, обхождение и доброжелательность, свойственные людям, живущим в обычных условиях, тогда как в сердце и во всем своем облике сохранила величие королевского происхождения.

Как только принцесса начала выходить из младенческого возраста, все тут же отметили ее редкостное очарование. Королева-мать выражала величайшее расположение к ней, и, так как в ту пору не было и намека на то, что король может жениться на инфанте [111] , ее племяннице, она, казалось, желала его брака с этой принцессой. Король же, напротив, не скрывал своего отвращения не только к возможному браку с ней, но даже и к ее особе; он находил, что она чересчур молода для него, а кроме того, признавался, что она ему не нравится, хотя толком и не знал, почему. Впрочем, найти таковую причину было довольно трудно. Ибо главное, чем обладала английская принцесса, это даром нравиться. Она была исполнена грации и очарования, сквозивших в каждом ее движении, в каждой мысли, никогда еще ни одной принцессе не удавалось в равной мере вызывать любовь женщин и обожание мужчин.

Она взрослела, и вместе с этим расцветала ее красота, так что после завершения торжеств по случаю бракосочетания короля было принято решение о ее браке с Месье.

Тем временем король, ее брат, был восстановлен на троне благодаря революции [112] , столь же скорой, как и та, что отстранила его. Мать пожелала насладиться удовольствием лицезреть его мирным владыкой своего королевства и, прежде чем совершить бракосочетание дочери-принцессы, взяла ее с собой в Англию [113] . Именно во время этого путешествия принцесса начала понимать силу своих чар. Герцог Бекингем (сын того, которого обезглавили [114] ) – молодой, красивый, статный – был тогда сильно привязан к ее сестре, принцессе королевского дома [115] , находившейся в Лондоне. Но как ни велика была эта привязанность, герцог не мог устоять перед английской принцессой и так страстно влюбился в нее, что, можно сказать, потерял рассудок.

Письма Месье каждодневно торопили королеву Англии вернуться во Францию, дабы совершить бракосочетание, к которому он стремился с нетерпением. И посему она вынуждена была выехать, несмотря на суровую и весьма неприятную погоду.

Король, ее сын, сопровождал королеву на расстоянии дня пути от Лондона. Вместе с остальным двором за ней следовал и герцог Бекингем. Но вернуться назад вместе с другими он не мог и попросил у короля разрешения поехать во Францию, ибо не в силах был расстаться с английской принцессой, и потому без экипажа и прочих вещей, необходимых для такого путешествия, сел в Портсмуте на корабль вместе с королевой.