Чтение онлайн

Щёки мои вспыхнули, и в животе закрутилась гадкая тяжесть. Потому что он был во многом прав. И в этом тоже заключалась его опасность. Он никогда не был полностью не прав.

— Ты должен относиться к нему с уважением, — сказала я.

— Я должен относиться к нему как к тому, кто он есть, — отрезал Друстан. — К человеку, который убивал и будет убивать снова, и не всегда по причине.

— Что ты знаешь о моих мотивах? — тихо спросил Каллен.

— Я знаю достаточно. И что делает он? Манипулирует тобой, Кенна. Впивает в тебя когти и чуть не губит тебя, потому что не может прикоснуться к чему-то, не разрушив его.

Каллен вздрогнул почти незаметно.

Я облизнула внезапно пересохшие губы. Он не пытается прикоснуться ко мне, хотелось сказать. Или: Ты вцепился в меня первым.

Но я промолчала.

Они уставились друг на друга. Я спровоцировала это, но было очевидно, что конфликт между ними начался задолго до сегодняшнего дня. День был полон солнца и жужжания насекомых, но воздух словно менялся от их ярости: с одной стороны прижигало жарой, с другой — кусало ледяной болью.

— Как легко ты осуждаешь других за то, что сам сделал, Друстан, — сказал Каллен. Лицо его было неподвижно, но в каждом напряжённом мускуле таилась опасность.

— Будь осторожен в том, как говоришь со мной. — Голос Друстана был столь же тих, и в каждом слове скользило лезвие. — Я не марионетка, пляшущая на твоих нитях, и не невинный труп, умирающий на твоём клинке.

— Друстан, — попыталась я снова. — Прекрати. Это уже не в моей власти. Мне это больше не доставляет удовольствия. И я снова почувствовала взгляды — все фейри наблюдали, веера шевелились, бутылки подносились к губам. Они были зрителями маленького спектакля, что я разожгла. Они не были достаточно близко, чтобы слышать слова, и Друстан всё ещё улыбался, но должно было быть ясно, что это не дружеская сцена. — Каллен, — сказала я, обращая внимание на него, — тебе не обязательно—

Каллен прервал меня резким взмахом руки. — Нет, Кенна. Это, между нами. — Его челюсть сжалась, и он долго смотрел на вытянутую руку.

Кожа моя покрылась гусиной кожей. Воздух стал тягостным, словно перед бурей.

Затем Каллен развязал узел на поясе и вынул кинжал; звук стали прорезал воздух.

Сердце моё подпрыгнуло. — Каллен, — вырвалось у меня, в груди встал страх. — Ты не можешь—

— Вот, — сказал Каллен, перевернув кинжал так, что рукоять оказалась вверх. Он протянул его Друстану, словно делая предложение. — Один из клинков, что убили всех тех невинных. Я много раз очищал его, но, может быть, немного крови всё ещё осталось, чтобы ты мог о ней высказаться. Или, может, ты покажешь мне, как точнее им владеть.

Контраст между ними казался резче, чем когда-либо. Друстан сиял в своих красных и золотых одеждах, длинные медные волосы были собраны в аккуратный хвост, и надменность сочилась с его резкими чертами. Каллен — натянутая тень: длинная туника цвета чернил, волосы растрёпаны, как будто он плохо спал. Он мог уступать Друстану по положению, но в нём таилась почти сдерживаемая жестокость, от которой мне было холодно.

— Сколько их было? — с презрением спросил Друстан, не двигаясь, чтобы взять предложенное оружие. — Сотни? Тысячи? Говорят, тебе было девять лет, когда ты впервые убил ради Осрика, и ты не останавливаешься с тех пор.

Мне перехватило дыхание. Девять?

— Сколько крови на твоих руках? — резко ответил Каллен. — Мы все делаем то, что должны.

— Ты предал членов собственного Дома. Их казнили по твоему приказу.

Мне скверно стало при воспоминании. Я видела одну из тех казней — на первом формальном банкете, где заключённых убивали изощрёнными способами. Одного фейри из Дома Пустоты разорвал вдвое магией Гектора… после того, как Каллен доносил на него за изменнические речи.

— Я сделал, — сказал Каллен, чуть склоня голову. — Так же, как ты отправила Леди Эдлин на смерть в день летнего солнцестояния. Иногда жертвы необходимы — особенно когда безрассудные поступки немногих ставят под угрозу всю цель.

Смех Друстана прозвучал диким, безумным. Щёки его порозовели, и язычок пламени скользнул по зубам, когда он оскалился на Каллена.

— Никогда не сравнивай глубину своих преступлений с моими, — прорычал он гортанным голосом. — Ты прекрасно знаешь, что убиваешь не всегда ради дела.

Друстан ненавидел Каллена. Я почувствовала, как сжался желудок от этого осознания. Не просто как один соперник ненавидит другого. Не как враг в войне. Нет — это было глубже. Жажда крови.

Время будто застыло, пока они смотрели друг на друга с неприкрытой враждой. Огонь и ночь. Свет и тень. Искра… и возможное её угасание.

Затем Каллен вложил кинжал в ножны. Его лицо снова стало пустым; он втянулся в себя, накинув обратно покров холодного равнодушия.

— Нет, — произнёс он. — Я убивал по причинам, о которых ты даже вообразить не сможешь.

Он повернулся к Друстану спиной и широким шагом направился к ближайшему столику, сел рядом с Уной и Эдриком. Резкая деэскалация конфликта едва не лишила меня сил — ноги налились ватой от облегчения. Друстан всё ещё сверлил взглядом бок Каллена, словно подумывал поджечь его заживо, но Каллену, похоже, было плевать. Стычка закончилась.

Я же продолжала следить за Калленом. По его обнажённому запястью прошелестнула тень ночи. Он потянул манжету рукава и опустил её, скрыв мрак.

Фейри выпускали магию в минуты сильных эмоций. Намёк на дым или тень, распускание цветка, мерцание воздуха. Каллен загнал чувства глубоко внутрь, но это не значило, что они стихли.

Его глаза скользнули ко мне — и я ощутила этот взгляд, будто он коснулся меня физически. Дыхание сбилось, сердце ударилось чаще. Издалека трудно было разглядеть, но, кажется, синевы в его глазах не осталось вовсе.

Затылок защекотало: холод-жар-холод скатились по рукам. В его взгляде таились тайны, сила и что-то обнажённое, чему я не могла подобрать слова. Ненависть, возможно.

Только это не совсем подходило. Или же было слишком просто.

— Мне жаль, что тебе пришлось это видеть, — сказал Друстан.

Эти слова отвлекли меня от Каллена. — Что? — переспросила я, поворачиваясь к Принцу Огня. — Почему?

Друстан держал в узде ярость. Его взгляд снова остыл до серого пепла, а улыбка стала самоироничной.

— Вряд ли я могу проповедовать хорошие манеры на публике, если сам не способен им следовать.

— Зато хоть понимаешь это.

Его улыбка была слишком натянутой, словно нарисованной.

— Между мной и Калленом старая вражда. Я не должен был позволять ей отравлять этот день.

Скорее всего, вражда у Каллена была со всем Мистеем. Да и у Друстана — тоже. И уж точно с Ларой, хотя он, похоже, и не замечал её взгляда: она смотрела на него так, словно представляла, как красиво будет смотреться его позвоночник вне тела. Примечательно, что никаких извинений ей он не принес. Интересно, принимал ли он вообще её присутствие в расчёт? Или Лара перестала для него существовать в тот момент, когда лишилась места в Доме Земли.