Чтение онлайн

— А Дому Крови — нельзя.

Челюсть у неё упёрлась, как лезвие. Она перевела взгляд на Каллена:

— Ухаживай за ней как следует, — в голосе звякнула угроза. И — вспорхнула прочь, вся — красота и улыбки, вплывая к стайке шепчущих дам.

Глаза Каллена оставались тревожными, пока он уводил меня с паркета.

— Она права, — тихо сказал он, усаживая меня у стены. — Ты показала себя потрясающе.

Я скривилась. Так это не ощущалось: я в основном позволила противникам вычеркивать друг друга. Моё фехтование не шло в сравнение с их мастерством; я продержалась только потому, что магия давала мне перевес.

— Тебе не нужно быть с Гектором?

— Гектор уже ушёл, — ответил он, опускаясь рядом. — Не захотел смотреть, как Имоджен торжествует.

Осколки. Мы с Друстаном и Гектором выбыли, а Имоджен на троне — красуется, победив всех.

— Зато Торин не выиграл.

— Это было приятно.

Я кивнула — и тут же пожалела: мир качнулся, желудок нехорошо сжался. Я откинулась на спинку.

— Меня мутит.

— После боя так бывает, если не привык. Порой и, если привык — тоже.

Я хотела сказать, что привыкать не хочу, но слова не вышли. Даже сейчас я видела — как стою над Имоджен и режу ей горло под общий рёв. Правда в том, что я не хочу привыкать к поражению.

— И магия, — выдавила я. — Она всё ещё выматывает.

— С этим станет легче. Но даже Гектор устал — столько раз в тень уходил. Сила берёт своё.

Имоджен усталой не выглядела. Напротив — сочилась весельем, смеялась, принимая очередную чашу. Впрочем, в её жилах — ниточка от Осрика, как ни отдалялась кровь. Может, у неё колодец глубже.

Сейчас она на помосте была одна. Торин шёл к выходу, а Ровена семенила следом. Иллюзорная нимфа — нагота прикрыта слоями переливчатого тумана — преградила ему путь с подносом. Он ударил её так, что она рухнула; бокалы разлетелись, винная дуга расплескалась.

Я рванулась бы помочь, но голова всё ещё кружилась.

— Скотина, — процедила я.

Неподалёку стояла Уна. Её лицо потемнело, она метнулась к слугам подхватывать нимфу.

— Ты заимела настоящего врага в лице Торина, — сказал Каллен.

Я поморщилась:

— То, что нужно.

— Это хорошо. Он враг громкий и заметный.

— И это — хорошо? — я подняла брови.

— Теперь все знают, что тебя надо учитывать. Ты начала бой с атаки на одного из сильнейших бойцов на площадке — и к тому же нелюбимого даже в собственном доме. — Он чуть улыбнулся. — И ты победила.

— Еле-еле.

— А «еле-еле» тоже считается.

Я вздохнула:

— Хотелось бы, чтобы ему было сильнее больно.

— Ещё успеешь.

Из поверженных оставались только Друстан и Ориана — несомненно, уже чинили пробелы во влиянии, отыгрывая, что можно. Мысль о том, чтобы сотворить то же, усилила головную боль; я поморщилась.

— Принести воды? — спросил Каллен и привстал.

Я качнула головой:

— Не няньчись со мной.

Он помедлил — и сел обратно.

— Это не нянченье. Это разумно.

Возможно. Но желание хоть чего-то казалось слабостью, горло и вправду пересохло — и вдобавок я не хотела оставаться одна.

— Сегодня всё переменится.

— Да, — согласился Каллен. — Но не всё — к выгоде Имоджен. — Его пальцы дрогнули, будто собирались коснуться моей руки, но он сжал ладонь в кулак и опустил на колено. — Ты показала им, Кенна.

Горло сомкнулось, будто на нём всё ещё лежал холодный поцелуй клинка; хотя ранка затянулась почти сразу, в коже шевелилось покалывающее эхо. Я провела пальцами по невидимой линии, думая о том, что Имоджен тоже показала мне кое-что. Этот надрез был обещанием — как и видение, которым она меня захлестнула.

Так всё и кончится.

Имоджен — лгунья, как и всякий фейри. Но теперь я вспомнила другое её обещание, и слова засели в голове шипами.

О, Кенна. Они уже предали.

Глава 26

Утром мой парадный холл был полон фейри.

Я застыла в проёме, тараща глаза на неожиданное сборище. Земля — в зелёном и синем, Свет — во всём белом, Иллюзия — в драматическом радужном, и ещё несколько фигур в тускло-сером, что помечало их как изгоев. В отличие от последних дней, когда я встречала в основном беженцев, здесь большинство — не менее пятидесяти — выглядели Благородными фейри.

Кто-то поклонился, завидев меня, и движение прокатилось по толпе рябью. Почти у самых ступеней — та самая нимфа Иллюзий, которой Торин накануне влепил пощёчину. Она рухнула на пол, сложив руки:

— Принцесса Кенна, — выкрикнула она, — прошу, примите эту смиренную служанку в ваш дом!

— Принцесса Кенна, — перекрыл её другой голос, — я приношу присягу на служение…

Голоса наслаивались:

— Принцесса Кенна!

— Пожалуйста…

— Принцесса, ищу убежище…

— Моя принцесса, умоляю…

Меня захлестнуло изумление. Каллен оказался прав. Вчерашняя заворушка — даже при том, что закончилась мне перерезанным горлом, — подняла мою репутацию. Для Фейри мало, чтобы правитель был добрым; им нужны сильные.

Я подняла ладонь. Гул мгновенно оборвался.

Как же странно: теперь в одном движении пальцев — сила.

— Для меня честь, что вы пришли в Дом Крови, — сказала я. — Мы — убежище для всех, кому оно нужно, независимо от прежней принадлежности к дому… при одном условии: вы порываете с прошлыми узами и приносите клятву верности мне.

Я узнала несколько лиц Земли — мелкие дворяне; клянусь, среди Света и Иллюзий — такие же. Высшие титулы держатся ближе к центру власти, и я не могла дать им привычного влияния. Зато у тех, кто стоял ниже, было меньше что терять — а если в своих домах они уже выгорели, то шанс редкостный: новый дом, новая принцесса, новая ступень в строгой иерархии фейри.

Было очень рано; я собиралась всего лишь быстро пройтись, разогнать кровь и привести мысли в порядок перед очередным днём — и новой кипой обязанностей, среди которых — встреча с Гектором, о которой он просил поздно ночью. Мне нужна была помощь, чтобы принять всех желающих. Я сформировала мысль и пустила её в паутину магии дома: Разбуди Леди Лару.

Дом загудел у меня в голове. Послание уже бежало по невидимым нитям — и, надеюсь, это дрожащее касание выдернет её из сна.

— С каждым из вас я должна поговорить отдельно, — сказала я толпе. — Мы другие, не как прочие дома. Я должна быть уверена, что вы нам подходите — и что вы будете с уважением относиться к людям и Низшим фейри, что живут здесь.

В ответ — несколько ошеломлённых взглядов. Лучше узнают сейчас, пока не поздно передумать.

Кайдо свернулся у меня на запястье плотным обручем. Я заставила кинжал принять его любимый вид, подняла. Камень в навершии вспыхнул густо-алым, как последний срез заката.