Чтение онлайн

Надеюсь, ты тоже понимаешь, что я способен вести нас.

Он хотел купить мою поддержку этим даром? Подкуп — чтобы склонить меня на его сторону?

Я думал о твоей злости со времён восстания. Как её обойти, как переубедить, заставить тебя оставить ярость и снова поддержать меня. Вчера понял: перенаправлять эту злость бессмысленно, это лишь симптом большего — ты мне не доверяешь.

Это справедливо. Поэтому вместе с этим даром я даю обет говорить с тобой честно, что бы ни было. Ты этого заслуживаешь.

Глаза защипало, я опустила их, моргнула, сгоняя предательскую влажность. Почему всё не может быть просто? Почему герои и злодеи не могут быть очевидны — чисты в намерениях, добрых или злых? С Друстаном у нас закончено — в этом смысле, — но правильные слова, сказанные слишком поздно, всё равно раздирают болью.

Знаю, местами тебе не по душе мои интриги, но это сила, которую, надеюсь, ты научишься ценить. Правитель должен быть могущественным — но и любимым. Я не тиран, чтобы мнить себя безошибочным. Я ошибаюсь, как бы ни старался. Умеряющий голос — твой — был бы даром рядом со мной, если бы ты захотела снова делиться со мной своим взглядом и доверием. А может, однажды ты захочешь поделиться со мной и чем-то более сладким.

Так будь со мной, Кенна. Смотри, кого и как я приближаю. Проси у меня всё, чего захочешь, — и я дам. Мой меч, моих солдат, мою честность, мои прикосновения… Всё, чего ты желаешь, может стать твоим. Нужно лишь попросить.

— Друстан

Я прижала ладонь к губам. Это было не просто прошение о поддержке. Это была просьба распахнуть уже захлопнутую дверь. Впустить его снова в объятия, в постель, в сердце.

Вчерашняя моя игра задела его слишком сильно — или же он увидел в ней возможность ударить по нескольким целям сразу. Зная Друстана — и то, и другое. Да, он явно хочет меня. Но начал он с того, каким великим королём будет. Эти два желания у него связаны — пока на моей ладони возможность возложить корону ему на голову.

— Понравилось? — нерешительно спросил Айден.

Цветы пахли пряностями для глинтвейна, а по краям алых лепестков ещё искрились угольки. Из треснувших камней тянулись крошечные язычки огня, колыхались, как травинки на ветру. Понравилось? Да, потому что было красиво — как красивы и обещания в письме. Друстан, который всегда честен со мной, берёт меня в соратники по интригам и признаёт свои ошибки, — такого Друстана я ещё не знала. И мне хотелось бы узнать.

Но и Имоджен обещала мне всё, чего пожелаю. И тоже осыпала подданных дарами. Некоторые фейри по природе — искусители, и, кроме письма, это был подарок довольно безличный. Он всё ещё плохо меня понимал: самые дорогие моему сердцу дары — нематериальные.

Я подумала о руке Каллена поверх моей, когда он ставил мне хват меча. О горле, которое он разорвал ради меня. О времени и усилиях, которые он кладёт на то, чтобы я окрепла и могла стоять сама.

— Почему Друстан не пришёл сказать всё это сам? — спросила я Айдена.

Он явно помрачнел оттого, что я не падаю в обморок над корзиной.

— Сказал, тебе нужно время подумать.

— И у него встреча, — догадалась я.

Молчание Айдена было вполне ответом.

Я смотрела на мягко тлеющие цветы, решая, что делать. Принять — и Друстан решит, что добился моей поддержки или права на мою постель? Цветы сами по себе не убедят меня, но признание, что он — смертный в своих ошибках человек… это я ценю больше любых речей о славной победе. Это делает короля лучше того, кто считает себя неспособным на ошибку.

Знакомая паника выбора затрепетала в груди — и не только из-за цветов. Время уходило.

Может, сегодня Гектор скажет всё не так — и решить станет легче.

А может, Торин с Ровеной снова попытаются меня убить — и решать уже будет некому.

— Я возьму кристаллы, — сказала я Айдену. — Цветы он пусть оставит себе.

Он сморщил лоб:

— Не хотите цветы?

Правда в том, что цветы я хотела больше кристаллов, но это романтический дар, а я не могу дать ни горячего «да», ни горячего «нет». Мне выгодно, если он остаётся заинтересованным в моём благополучии, а сильней всего его манят вещи, которые почти в досягаемости — и всё же не в руках.

— Я ценю подарок, — мягко улыбнулась я Айдену, тоскуя по тем дням, когда он был просто моим другом, а не посыльным Принца Огня. — И я очень рада тебя видеть, но, увы, не могу задержаться. Меня ждёт встреча.

Айден заметно скис.

— Передам. — Он покачал головой, глядя на корзину с кривой улыбкой: — Это сведёт его с ума. — Когда он поднял взгляд, в нём вспыхнул огонь спрайта: — Но тебе скоро нужно понять, чего ты хочешь.

Я сглотнула — тревожно от того, как глубоко он может заглянуть в мою мешанину желаний.

— Скажешь ему, что я не знаю?

Он покачал головой:

— Думаю, ты знаешь. Просто не готова признаться.

— И что же, по-твоему, я хочу?

Он пожал плечами:

— Будь я чтецом мыслей, мне платили бы куда больше. — Магия погасла, глаза вернулись к обычной чёрной глубине. — Не завидую тебе, Кенна, — сказал он с той редкой серьёзностью, на которую был способен с близкими. — Кого бы ты ни выбрала, кто-то пострадает. Один из принцев — и целый дом — будут в ярости. Это нелегко.

— Нет, — призналась я. — Нелегко.

Он посмотрел на меня с участием:

— Но я чувствую, как сильно ты хочешь поступить правильно и выбрать то, что спасёт больше всего жизней. Так что посоветую — как друг, не как слуга Дома Огня: не теряй из виду именно это. Если ты не сможешь жить с решением, не принимай его только потому, что кто-то другой считает, будто так надо. — Улыбнулся криво, наигранно: — Даже если этот «кто-то» — я.

Тронутая, я обняла его. Он ойкнул, пробормотал что-то невнятное в моё плечо про то, что принцессы вообще-то не раздают объятия слугам направо и налево, а потом крепко прижал меня в ответ.

— Надеюсь, Гектор пришлёт тебе цветы похуже, — проворчал он, когда я отпустила.

Я рассмеялась:

— Сомневаюсь, что Гектор пошлёт мне хоть какие-то цветы.

Но мне очень хотелось узнать, что же предложит вместо них Принц Пустоты.

Глава 27

Гектор ждал меня у Дома Пустоты; у его сапог вились щупальца тени. Он стоял под аркой такой ширины, что через неё могли пройти шесть лошадей в ряд, а за ней клубилась такая кромешная тьма, что у меня заболела голова. Изнутри тянуло холодом, и по коже пробежала ответная дрожь — словно само дыхание смерти коснулось меня.

— Каллен говорит, твой дом снова разросся, — произнёс Гектор. Он редко начинал с пустых любезностей — просто входил в разговор так, будто он уже шёл.

— Да.

— Поразительно, насколько убедительным бывает насилие. — Он поморщился. — Манерам моим грош цена. Надо было начать с поздравлений — за бой. И за то, что продержалась дольше меня.

— Это был нечестный поединок.

— Нечестного не бывает. Будь жизнь справедлива, нам бы и драться не пришлось.

— Ты сейчас как Каллен.