Чтение онлайн

Каллен вторил моему стону. Он катал грудь в ладони в том же ритме, в каком двигались его бёдра. Его член — твёрдый, настойчивый — прижимался к клитору, и пол словно уплывал из-под ног. Мне было тесно внутри собственного тела от этой жгучей жадности.

— Я представлял это, — выдохнул он, уронив лоб к моему, пока рука и бедро сводили меня с ума. — Слишком часто. Слишком много ночей в одиночестве — мечтая о невозможном. Ненавидя себя. Ненавидя всех, кому ты улыбалась, и каждого, кто тебя ранил. Ты даже не поймёшь, насколько глубоко это сидит.

В ушах тонко зазвенело.

— Насколько глубоко что? — прохрипела я, извиваясь навстречу.

— Потребность. — Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть на меня; в его взгляде было не только желание — там была мука. — Я разорву весь мир ради тебя, Кенна. Я не заслужил ни секунды этого, но слишком жаден, чтобы остановиться.

— Я… — мыслей уже не оставалось. Давление между ног сжимало живот, дрожь бежала по конечностям. Я сжалась внутри, представляя, как он входит в меня. Оргазм поднимался так стремительно, что становилось страшно.

Звон усилился. На краю зрения мелькнуло что-то золотое.

Каллен выругался и резко отпрянул.

— Подожди… — я неуклюже приподнялась. Ноги ещё широко раздвинуты, и эта внезапная пустота между ними казалась невыносимой.

Он сорвался к валявшемуся на полу копью и метнул его. Наконечник лязгнул о стену — прямо под золотой птицей, едва успевшей отскочить. Металл издал звенящий чирк и юркнул в вентиляционную решётку.

Меня мелко трясло.

— Что это?

— Чей-то шпион, — мрачно сказал он. Провёл дрожащей рукой по распухшим от поцелуев губам. Я превратила его в беспорядок: спутанные волосы, горящие скулы, грудь ходит ходуном, будто он пробежал пол Мистея.

Моё дыхание было столь же рваным; голова кружилась от похоти и смятения. Я поднялась, колени дрожали, в груди холодком сходилась тревога.

— В смысле — шпион?

— Он был металлический. Значит, зачарованный.

Меня окатило холодом. Я вспомнила его рассказ: Кайдо — не единственный странный артефакт. Есть скрипки, что поднимают мёртвых… и металлические звери, повторяющие всё, что при них сказано.

Живот провалился. Стыд вспыхнул обжигающим пламенем.

— Кто мог его послать?

— Не знаю. Но выясню, — сказал Каллен, поднял копьё, челюсть перетянулась жилкой. — Проклятье.

Хотелось завыть то же самое. Наш первый поцелуй, первый шаг за черту — и кто-то выдрал этот миг у нас из рук. А если бы нас не прервали, случилось бы ещё одно «впервые»: теперь, когда я знала, что могу прикасаться к Каллену, — я не собиралась останавливаться.

Нет. Я никому не отдам это. Провела ладонями по бёдрам, пытаясь унять дрожь.

— Какая разница, если кто-то узнает? Мы вправе делать, что хотим.

Я все понимала. Я — нерешившаяся принцесса; он — наследник Дома Пустоты. Любое наше движение — политика.

На лице Каллена проступило странное, словно половина его осталась где-то снаружи.

— Они узнают, что я к тебе чувствую, — сказал он глухо.

— Каллен… — тревога вспухла и сдавила горло. Я шагнула к нему. — Ты…

Он отступил.

Я осеклась. Он всё ещё дышал слишком быстро, но в нём что-то переломилось: плечи окостенели, осанка стала неестественно прямой, взгляд метался, белки блеснули.

— Что случилось? — прошептала я. Обычно он моментально находил ход, превращал слабость в силу, а сейчас выглядел так, будто мир рушится.

— Я… — сорвался поломанный звук. Он покачал головой. — Мне очень жаль.

Он развернулся, подхватил плащ и ботинки — и почти бегом вылетел за дверь. Уже на пороге тело стало расползаться в тень.

И я осталась одна, не понимая ни черта, что только что произошло.

Глава 33

Рассвет — жестокое создание.

Свет в комнате ещё был потушен, когда я открыла глаза, но я знала, который час. Привычка длиною в жизнь. И стоило сознанию всплыть на поверхность, как заботы, ждавшие там, окончательно лишили меня сна.

Почему Каллен ушёл?

Утро ясности не прибавило. Кто-то шпионил за нами, от одной мысли по коже ползли мурашки, но реакция Каллена ушла куда дальше простого раздражения. Он выглядел так, словно… боялся меня.

Я вздохнула, села, потёрла воспалённые глаза. Потом поплелась в умывальню — начинать день надо было в любом случае; разматывать этот узел раньше, чем я приду в себя, бесполезно.

Пока я плескалась в ванне, в комнате послышались шаги Карис; когда я вышла, дриада уже ждала с чашкой травяного чая.

— Это вас взбодрит, — сказала она, протягивая. Сочувственно скосила глаза. — Совещание затянулось?

Должно быть, слышала, как я вернулась. Я кивнула; выдумывать оправдания для такого «совещания» сил не было.

Я отхлебнула горечь — неприятно, но подействовало. Карис расчёсывала и маслом пропитывала мои мокрые волосы; когда влага ушла, перетянула локоны платком, чтобы досохли, и прошла к гардеробу.

— Какие у вас сегодня мероприятия?

— Через пару часов — «библиотечная вечеринка», — поморщилась я. — Что бы это ни значило. Доверь Имоджен — она и чтение превратит в спектакль. А вечером — маскарад.

Она кивнула и для первого события выбрала короткое шёлковое платье с плотным корсажем и расклёшенной юбкой. Ткань переливалась от алого к почти чёрно-бордовому; острый воротник поднимался до самого подбородка. Пока Карис шнуровала спинку, я смотрела на себя в зеркало и радовалась закрытому горлу — не потому, что на коже ещё виднелись следы от поцелуев Каллена, а потому что я помнила их. Всё тело дышало памятью о нём.

— Ты видела Аню утром? — спросила я.

Она покачала головой:

— Триана заглядывала час назад. Спала крепко.

Облегчение смешалось со свежей виной. Ей нужен был отдых, но я и заставила её заснуть — и всё же тело уже было на грани, дальше оно бы просто сломалось.

Когда прическа и макияж были готовы, я пошла к Ане. Приоткрыла дверь, ожидая увидеть её, свернувшуюся в своём гнезде из одеял.

Её не было.

Тревога полоснула остро. Я закрыла глаза, протянулась к связи с домом. В паутине дрогнули нити, когда я послала вопрос: Где Аня?