Чтение онлайн

На краю восприятия дрогнул отклик — где-то слева. Я двинулась, следуя за ним: по служебной лестнице вниз. Попадавшиеся навстречу Низшие удивлялись, спешили поклониться; каждый раз сердце болезненно ёкало — я больше не помещалась в свою прежнюю жизнь.

Мистический зов привёл меня на уровень ниже кухонь. Я вышла в коридор, сложенный грубыми каменными блоками. На полу — пыль, воздух — спертый. Дом Крови оживал, но большая его часть ещё дремала, тихая и заброшенная. Я перешагнула через вялый поток крови и заметила отпечатки ног в пыли.

Факелы хрипло вспыхивали по мере моего прохода; огонь потрескивал, цепляясь за тяжёлую тишину. Слева и справа раскрывались арочные проёмы, и я поняла, где нахожусь: заброшенные зернохранилища. Зерно давно сгнило — или вернулось в магические закрома дома, — своды пустовали. Паутиной и следами шагов меня втянуло в одну из таких зал.

— Аня? — позвала я, чувство тревоги липло, как паутина.

Эхо вернулось, будто я крикнула в усыпальнице. Я почти видела невидимых слуг, когда-то сновавших здесь с мешками, моловших зерно в муку и носивших припасы на кухни.

Я прошла дальше — вдоль ряда кладовых. В конце — тяжёлая дверь с серебряной волчьей пастью на перемычке. Щель распахнута, петли скрипят — за ними грязная винтовая лестница. Следы вели вниз.

— Аня? — снова позвала я, спускаясь на этот призрачный след. Пахло затхлой тленью — и ещё чем-то, въедливым, тревожным.

Лестница вывела к двери. Я шагнула — и оказалась в огромной, сводчатой зале. Но эта была не пустой.

Здесь лежали кучи костей.

Я уставилась на белёсые холмы, горло перехватило. Некоторые громоздились почти до потолка; их складывали небрежно, но в хаосе угадывался свой порядок: бедренные, наброшенные поверх, руки, разбросанные как попало, и общий осед — тяжелая ладонь времени давила их вниз. Сначала тела бросали друг на друга, пока кучи не подросли, а потом просто сбрасывали сверху — теми, кто умеет летать.

Я потянулась к магии Крови — но кости отзывались ничем. Лишь глухим эхом ушедшего.

Их были не сотни. Тысячи. А по каменному полу между кучами тянулись узкие рукава крови, тихо шептавшиеся со струйками.

Аня стояла перед одним из белых курганов, чёрный силуэт на фоне известковой белизны.

— Аня, — сказала я уже тише.

Она вздрогнула, обернулась:

— Кенна? Что ты здесь делаешь?

Голос охрип, но звучала она внятно. Тусклый свет факелов подчеркивал острые впадины щёк; шрам на лице напомнил свернувшуюся змею.

Меня знобило. Я хотела выбраться отсюда — сейчас же. Из этого склепа. И увести её.

— Я тебя искала.

Аня задрала голову, глядя на вершину костяной пирамиды:

— Я нашла это место через пару дней после приезда, — произнесла она. — Иногда прихожу сюда после кошмаров. Это они все, да? Все, кого убил Осрик?

— Похоже на то, — выдавила я. Их кровь без конца бежала по стенам — жидкая и беспокойная, благодаря магии дома, — а кости всё это время лежали здесь. — Солдаты стаскивали их вниз, прежде чем запечатать дом.

— У двери есть надпись.

Я обернулась: на камне было процарапано всего два слова: «Мне жаль».

Кожу обдало морозом. Кто это нацарапал? Солдат, которому было не по себе от собственного участия в резне?

Когда я снова посмотрела на Аню, она держала в руках череп. Я поспешила к ней, желая вырвать его.

— Аня, положи.

Она не сводила глаз, грудь вздымалась ровно и медленно.

— Этот умер от удара в голову, — сказала она неожиданно спокойным за последние дни голосом. Повернула, показывая рваную дыру. — Видишь?

Аня должна была сидеть на тёплой кухне, лежать в полях с цветами, а не стоять в пыльной гробнице. — Пойдём наверх.

— У других — рубленые, — продолжала она, будто не слыша. — Интересно, их добивали солдаты или он заставил их резать друг друга. Интересно, что он им показал.

Я об этом не думала. Но она права: Осрик наслаждался бы именно такой жестокостью.

Меня затошнило от холода изнутри. Я знала про масштаб бойни — но видеть эти горы рядом, отмеченные зарубками и переломами, было хуже любого воображения.

Аня дрожаще выдохнула, закрыла глаза:

— Как он вошёл в дом? Мне нужны детали.

— Его больше нет, Аня. Это не повторится.

— Он не ушёл, — оскалилась она. Переложила череп в одну ладонь и двумя пальцами коснулась собственного лба. — Мне надо знать, как он вошёл.

Я не понимала причины, но скажу всё, что поможет.

— Чёрные ходы защищены не так, как парадные. Когда Принцесса Корделия попыталась вывести всех, он перебил и прорвался. Теперь вход перекрыт. Никто не войдёт.

Аня слегка качнулась, продолжая тереть лоб:

— Где его тело?

— Осрика? — я вскинула брови. — Думаю, в Доме Иллюзий.

— Я хочу его, — её голос сделался хищным. — Хочу вскрыть и посмотреть, что внутри. Хочу спать рядом с его костями. Хочу носить их с собой, чтобы всегда знать, где он.

Меня прошиб холодный пот. Я преодолела оставшееся расстояние и, медля, потянулась коснуться её плеча — и тут же опустила руку.

— Пойдём наверх. Хочешь в горячие источники? Или музыку послушаем…

Глаза Ани распахнулись:

— Ты получила право его убить, — выплюнула она. — Я — нет. Мне не нужна ванна и не нужны сладкие песенки, пока ты играешь в героиню.

— Это не…

— Я не хочу этого, Кенна, — её голос сорвался. Она бросила череп обратно на кучу и обхватила себя руками; глаза заблестели слезами. — Не хочу быть той, какой была вчера, не хочу его в голове. Не хочу быть, как они.

— Как кто?

Она дёрнула подбородком на белые горы:

— Как его жертвы.

Грудь сжало нестерпимой болью. Но теперь я поняла. Аня приходила сюда после кошмаров потому, что чувствовала родство с этими израненными останками. Только в отличие от них она жива, она дышит. Она не могла убить Осрика… но, возможно, могла вернуть себе силу другим способом.

Озарение вспыхнуло — ответ на мучивший вопрос, как защитить Аню, если она не принимает моей заботы. Я нянчилась с ней: тёплое молоко на ночь, бессмысленные «ты в порядке?», подарки — будто ленты и безделушки способны затянуть кровоточащую рану. Она всегда была из нас двоих мягче, и я решила, что ей нужны мягкие вещи.

Аня не хотела, чтобы её жалели. Она хотела рвать.

— Хочешь научиться драться? — спросила я. — У нас целая оружейная. Выберешь себе своё оружие.

Она посмотрела на меня, глаза ещё влажные. Губы дрогнули… и она кивнула.