Чтение онлайн

До обеда пришлось себя чем-то занять, чтобы не акцентироваться на грызущих изнутри демонах, поэтому пригласила мару Исию, чтобы обсудить новый дизайн комнаты. Женщина внимательно выслушала мои пожелания, но сообщила, что с ними надо обратиться к мачехе, а у неё самой нет полномочий, чтобы дать указание для таких грандиозных перемен обстановки. Я снова пообещала постараться урегулировать этот вопрос. У меня возник план действий по налаживанию отношений с нагоподобными родственничками.

Обед прошёл за разговорами о предстоящих переменах. Я старалась не кидаться на уполовиненную по собственной просьбе порцию, а тщательно всё пережёвывать, помня об одном из правил правильного питания. Кажется, его ещё индийские йоги придумали: надо жевать твёрдую пищу так долго, чтобы она во рту стала жидкой. Вот и жевала, захлёбываясь голодной слюной.

До ужина образовалась куча времени, поэтому употребила его на обдумывание деталей плана по укрощению кобр и составила примерный комплекс упражнений на ближайшее время, снова прогуливаясь в саду и слушая трели ярких диковинных птиц.

В этот раз отправилась без сопровождения, заверив камеристку, что никуда не денусь с закрытой территории, а просто почитаю книгу в тенёчке. Взяла первую попавшуюся из дозволенных, что лежали на подоконнике. В одной не слишком толстой книжечке где-то на середине торчала закладка из засушенной травинки. Видимо, Сина именно её читала незадолго до ухода из жизни.

Мой план не отличался сложностью: надо дать родственничкам то, чего они так сильно жаждали. Хотят императора в мужья и зятья — так получите и распишитесь! А мне он и даром не нужен. И с доплатой не возьму. Вдруг самодержец тиран и собственник с принципом «киндер, кюхе, кирхе»? Или фавориток развёл целый гарем. Он уже не мальчик, а взрослый мужчина с неограниченной властью. Я же хочу быть единственной любимой и самой полюбить, а без этого никакой свадьбы не будет. Время покажет. Сначала всё о нём разузнаю, а сейчас надо усыпить бдительность кобр, но сделать отказ по возможности осторожно, чтобы не возникли подозрения из-за резкой перемены в характере Сины.

Ненасытные демоны снова напомнили о своём существовании спазмами и бурчанием. Надо идти в комнату хотя бы водички попить, чтобы дотянуть до ужина.

И только намерилась подняться с удобной скамеечки, что пряталась в тени цветущего кустарника, как послышались голоса.

— А мне её жалко.

— Почему? У старшей грасии счастливая судьба. Через два года станет асорэ.

Голоса мне показались незнакомыми. Разговаривали девушки. Я осторожно отодвинула мешавшую ветку и увидела двух служанок. Они срезали цветы с ближайшей клумбы, причём не все подряд, а выборочно, стараясь не испортить общую композицию.

— Вряд ли она будет счастлива, ведь повелитель-то винктэсс.

— Подумаешь! Среди высокородных это обычное дело. Никто даже не скрывает этого, — фыркнула та, которая находилась ближе ко мне.

Так-так! Непонятное слово. Сина не знала его значения, поэтому и я тоже. Может, это другой язык? Слово мне определённо не понравилось. Настораживала некая звуковая червоточинка. Как шипение змеи. Спросить у девушек? Не лучшее решение. Только напугаются до полусмерти и всё равно ничего не скажут.

— Тише, вдруг кто-то услышит. Тогда не сносить нам голов.

Служанки перешли на шёпот, и я больше ничего не смогла разобрать. Довольно быстро управившись, девушки удалились, а я подождала немного и пошла к себе.

Подъём на второй этаж дался с трудом: по лбу и вискам стекали ручьи пота, а дышала не хуже загнанной лошади. Наконец добралась до заветной двери, возле которой статуями замерли стражники. Мара Исия сидела на пуфике, что стоял у стены. Камеристка вскочила и поклонилась, а затем резво подбежала и открыла мне дверь.

Я, шаркая ногами как бабушка-старушка, еле добрела с её помощью до дивана и рухнула всем немаленьким весом. Пружины жалобно скрипнули.

— Боги, ваша милость! Вы не ушиблись?

— Нет. Скорее диван ушибся об меня, — буркнула, облизав сухие губы. — Срочно воды, мара Исия, иначе сейчас умру.

Камеристка метнулась и через несколько секунд подала долгожданный стакан с живительной влагой. Спасена! Первый подъём прошёл в более щадящем режиме, потому что тогда шла потихоньку, а мара Исия поддерживала под руку. Через каждые три ступени мы останавливались для отдыха.

Сейчас же решила дать максимальную нагрузку и посмотреть на результат. Увидела. Прочувствовала. Ужаснулась. Да уж, работа предстояла просто грандиозная по своему размаху, но я упрямая. Справлюсь.

В комнате заметила вазу со свежим букетом из знакомых цветов. Пока ползла на второй этаж, те служанки успели украсить мою комнату.

Камеристка отнесла стакан на место, захватила с комода веер и начала меня обмахивать.

— Вот видите, мара Исия? Мне надо срочно худеть, иначе до свадьбы не доживу, — вполне серьёзно сообщила я. — Кстати, о будущем супруге. Можете мне ответить на один вопрос?

— Конечно, ваша милость.

— Говорят, что повелитель винктэсс. А что это означает?

Камеристка перестала изображать вентилятор и посмотрела с ужасом, прикрыв рукой рот.

— Ва-ваша милость, кто вам это сказал?

— Услышала случайно. От кого — не скажу. Так что это такое — «винктэсс»?

— Вам ещё рано о таком знать, моя грасия, — избегая смотреть в глаза, прошептала мара Исия.

— Замуж в пятнадцать лет выходить не рано, а узнать в почти четырнадцать, что означает слово, рано? — нахмурилась я.

— Хорошо, ваша милость. Я скажу, но только не выдавайте меня.

— Слово даю, — пообещала без раздумий.

— Даже не знаю, как и сказать, моя грасия, — произнесла, запинаясь, камеристка и начала обмахивать своё покрасневшее лицо вместо потного моего.

— Да говорите уже как-нибудь, — подбодрила, едва сдерживая нетерпение.

— Ну… винктэссы… они… они… Ох, как же сложно! Вы же ещё ребёнок, чтобы узнавать о подобных вещах. Помилуйте!

Покрывавшаяся красными пятнами камеристка, казалось, сейчас либо в обморок рухнет, либо язык себе откусит, чтобы уберечь мою нежную подростковую психику от какого-то страшного секрета императора, который взрослые знали, а мне знать не полагалось. Ну да ладно, я всё равно докопаюсь до истины, а сейчас пусть живёт.

— Хорошо, мара Исия. Не мучайтесь. Нельзя — значит нельзя. Скоро ужин. Надо меня в порядок привести. Нальёте ванну?

— Слушаюсь, ваша милость, — с облегчением вздохнула камеристка, так удачно соскочив с неприятной темы.

И вот, ополоснувшись и переодевшись, в сопровождении мары Исии я направилась в трапезную. Пропотевшую бесформенную хламиду поменяли на чистую. Платья принцессе шили «на вырост», ведь толстела она не по дням, а по часам, поэтому все наряды выглядели мешковато до тех пор, пока девочка не дорастала до них, после чего они благополучно становились малы.