Чтение онлайн

— Мара Исия, у меня сегодня должны быть занятия? — поинтересовалась, когда немного стало легче.

— Да, ваша милость. Сегодня у вас начинается новая дисциплина — изучение древа предков, но если вам не угодно, то я предупрежу учителя о переносе занятия на завтра.

Ну и нудятина мне предстоит! Всё завтра, а сегодня я уже устала.

— Желаю перенести. Лучше буду гулять и худеть.

— Слушаюсь, моя грасия, — сказала добрая женщина и сделала знак проходящему мимо слуге, который остановился, чтобы согнуться в поклоне при виде моей венценосной персоны.

Мара Исия вполголоса дала распоряжение и снова присела на скамейку. После продолжительного отдыха мы отправились обратно. День прошёл вполне продуктивно. Я читала примитивный рыцарский роман с высокопарными диалогами героев, а когда перенасыщалась розовыми соплями, закрывала книгу и ходила босиком по мягкой траве, приводя камеристку в очередное шоковое состояние; пила воду и ела фрукты, приглушая голод между основными приёмами пищи, отобедала на свежем воздухе и довела общее количество шагов до трёхсот, а когда слуга принёс весть, что комната готова, отправилась принимать работу.

Утром вышла из розового «рая», а вечером меня ждала весьма приятная для глаз цветовая гамма. Розовый присутствовал, но не в таких количествах и не такого кричащего оттенка. Как заказывала. Стены затянули голубым шёлком, шторы на окнах заменили на тёмно-синие с лиловым растительным орнаментом. Очень понравился балдахин над кроватью в лилово-светло-розовых тонах. Постель застелили синим покрывалом. Деревянная мебель осталась та же, но смотрелась на новом фоне совершенно иначе. На комодах и на полу стояли белые вазоны из сельезского фарфора, расписанные тёмно-синими узорами в виде птиц и диковинных цветов. Внешний вид комнаты позволял теперь здесь нормально жить, а не существовать, рискуя заполучить нервное расстройство.

Наверное, поэтому сон мой в эту и последующие ночи был крепким, а пробуждение радостным.

Глава 7. Укрощение плаксивой

Основной принцип укротителя — накорми!

Владимир Горбачёв

Утром проснулась очень рано от пения птиц. Их трели врывались в распахнутое с вечера окно вместе со знакомым запахом цветущего под окном кустарника — сильным, но приятным. Вчера днём проходила мимо, но аромат показался более слабым. Наверное, у него, как у нашей петунии, запах днём практически не улавливался, а утром и вечером становился ярким, пьянящим.

Вычурные оконные решётки остались на месте, но теперь их переделали так, что можно было по желанию открыть и закрыть изнутри. Я так непрозрачно намекнула маре Исии, что при пожаре они могут стать не защитой, а убийцами. Детонька, то есть я, уже точно в окошко по недомыслию не сиганёт — давно выросла и поумнела, а злодеи вряд ли полезут по стене на второй этаж. Им сначала мимо стражи надо пройти как минимум. Стража, если что, поймает венценосную тушку. Надеюсь, пожар не случится, а если случится, то я к тому времени схудну и не покалечу служивых.

Пока слуги не прознали, что прынцесса изволила покинуть ложе, принялась делать зарядку. Прямо в спальной рубашке весеннего зелёного колера, потому что «спортивную» одежду мне так и не принесли.

Несмотря на утреннюю прохладу, моментально покрылась испариной. Дыхание от простеньких наклонов и поворотов сбилось, сердце, казалось, настроилось выскочить прямо через горло. Рот открыла, потому что через нос при нагрузке количество воздуха поступало недостаточно. В общем, как говорится, язык на плечо и состояние полутрупа.

Остановилась, отдышалась под возмущённые рулады прожорливой утробы, осушила стакан воды и снова принялась сжигать жировые отложения вторым подходом. Доизнуряла себя до такого состояния, что пришлось прилечь в итоге на пол и отдыхать в позе звезды. В таком виде меня и застала мара Исия.

— Ваша милость! — заверещала камеристка, едва открыв дверь, и кинулась меня спасать. — Скорее лекаря! — крикнула она, но я благоразумно открыла глаза и заворочалась, пытаясь встать.

— Не надо лекаря. Я просто отдыхаю после упражнений.

— Что же вы на пол легли, моя грасия, а не на кровать? — заохала добрая женщина и с помощью остальных набежавших на крик девиц начала поднимать меня с пола.

— Где силы закончились, там и легла, — кряхтя как старая бабулька, пропыхтела я. — Налейте воду погорячее, — приказала девушкам; надо сразу пропарить мышцы, а то завтра вообще с кровати не сползу. Эх, массажик бы ещё!

Сегодня мара Исия по моей настойчивой просьбе вышла из ванной комнаты, как только помогла забраться в приятно пахнувшую воду, но принесла колокольчик на длинной ручке, чтобы можно было позвать её, если возникнет необходимость. Верная служанка всё ещё переживала, хотя видела, с каким удовольствием я вчера плескалась и уже не истерила, как раньше.

Моё блаженство камеристка прервала, так и не дождавшись звонка. Она тихонько постучалась в дверь и произнесла:

— Ваша милость, у вас всё в порядке? Пора завтракать и идти на урок.

Точно. Сегодня у нас с Синой по плану новый предмет. Будем изучать древо предков, то есть всех правителей правящей династии, типа: «Авраам родил Исаака, Исаак родил Иакова, Иаков родил Иуду и братьев его».

После скудного для моих изголодавшихся демонов завтрака и двух стаканов волшебного отвара из трав, мара Исия повела меня в учебную комнату. Та была очень просторной, светлой, не загромождённой мебелью и лишними украшениями. Два небольших стола с удобными стульями стояли возле окна. Перед ними на стене висели карты с изображением трёх известных олиям материков с нанесёнными границами государств и названиями разных народов, населявших «дикие» земли.

Последнее время Сина чаще занималась в своей комнате, потому что Риси ухитрялась донимать и оскорблять сестру во время занятий; даже не особо стеснялась учителей, пользуясь своим положением принцессы. С этим надо было что-то делать, поэтому без раздумий решительно вошла в класс.

Учитель, пожилой сухонький старичок с длинной, неуловимо бледно-голубой редкой бородёнкой и абсолютно гладким черепом, резво вскочил со стула, что стоял возле приспособления, похожего на оркестровый пюпитр или трибуну для докладчика, и низко склонился, а я чуть не поймала от его лысины солнечного зайчика.

— Приветствую вас, моя грасия. Я ваш преподаватель по истории и геральдике — сансем Махамилан Гильсал, — произнёс дедуля хорошо поставленным баритоном.

Я думала, судя по внешнему виду, голос будет либо скрипучим, надтреснутым, либо писклявым. От неожиданности сделала неуклюжий недореверанс и села за дальнюю парту, чтобы мелкая за моей спиной не устроила какую-нибудь очередную подлянку. Учитель остался стоять, потому что в классе появилась вторая ученица.

Риси настороженно зыркнула на меня и, тихонько фыркнув, устроилась за первым столиком, даже не ответив лёгким кивком головы на приветствие сансема Гильсала.